Ворожея: Лёд и Пламень

"Тося Шмидт, Татьяна Смит

Ворожея: Лёд и Пламень

Находка

— Отдать!!!

— Сожрать!!!

— Порвать!!!

— Продать!!!

— А я говорю отдать!

Ведьма со скучающим видом уже почти час наблюдала, как трое упырят пытаются отобрать у четвёртого, Тишки, какой-то ворох грязного тряпья. Наконец ей это надоело, хоть бы что новое затеяли, каждый день одно и то же, и она стукнула посохом о камни тропы, ведущей к избушке.

— Нишкните!

Упырята замерли, выпустив из покрытых бледно-зелёной кожей лапок уже трещавшую ткань. Тишка, такой подлости не ожидавший, а оттого тянувший свой комок с прежней силой, кубарем полетел в болотную жижу, прямо под ноги старой ведьмы.

— Что там? — ведьма властно протянула руку с длинными острыми, пожелтевшими от времени ногтями. — Показывай!

Тишка, отряхнувшись, как собака, передал ей свёрток. Ведьма раскрыла грязные мокрые тряпки.

— И это вы хотели сожрать и порвать?! — голос старухи не предвещал ничего хорошего замершим посреди бочага упырям. Они развернулись и бросились прочь, хлопая перепончатыми ногами по мутной воде и путаясь в тине. Тишка же двинулся следом за ней.

— А ты куда? — Ведьма остановилась и посмотрела на упыренка.

— С тобой. Помочь! — От страха он аж выпустил пузырь из носа, который тут же утер рукавом давно грязной, всей в прорехах рубахи.

— Уже помог. Принёс, а не сожрал. Нишкни, сказала! — Ведьма махнула рукой, прогоняя его прочь.

Зашла в избу и закрыла за собой дверь. Там, уложив свёрток на стол, размотала грязные, пахнущие болотом тряпки и достала чудную девчушечку нескольких месяцев от роду. Та смотрела на всё с интересом, чёрные глазенки блестели на бледном личике. А ещё она совсем не плакала. Даже во время потасовки ни разу не пискнула.

— И какая же ехидна тебя выбросила? На болоте упырям оставила, — голос ведьмы был удивительно мягким, таким его давно никто не слышал. — Такую крохотулечку, красотулечку, кто бросил? — старая Ясиня сделала козу и, подбросив дров в печь, поставила греться воду в лохани, чтобы искупать девчушку. — Нечисти они боятся, а сами-то. Даже упыри, вон, о младших заботятся, а эти… — она махнула рукой. — Тоже мне, люди.

Искупав найденыша, завернула её в тонкий отрез льняной ткани и огляделась: куда же её положить? Не найдя ничего лучше, сунула в котёл над очагом. Пусть там полежит, точно не вывалится.

Из-за печки выглянул сонный, покрытый тёмной короткой шёрсткой домовой. Похожий на небольшого росточка мужичонку с вечно недовольным лицом. И тут же сунул свой любопытный нос в котёл.

— Обед готовишь? По правилам её нужно запечь, а не варить. — Тут же вынес он вердикт. — Косточки обглодать и на них же покататься. Чтобы утина не было.

— Сейчас я тебя запеку, Прошка.