Воровская правда

Они умели гонять заключенных так же лихо, как это делал сам Александр Тимофеевич со сворой охранников и псов, и дополнительная пачка папирос была для них куда важнее, чем интересы заключенных. В эту группировку входили бригадиры, активисты и те, кто хоть немного вкусил приторно-сладкий плод власти.

В Орехе они интуитивно угадывали удобного для них пахана и прекрасно сознавали, что их собственное благополучие на зоне будет незыблемым до тех пор, пока смотрящим колонии будет он. А с такими аскетами, как Варяг, всегда трудно — ради призрачного братства они будут изнурять не только себя, но и собственное окружение. Даже хозяйскую пайку они готовы пожертвовать какому-нибудь незнакомцу только потому, что он гоним. Такие люди, как Варяг, в знак протеста против произвола администрации объявляют голодовку, и если говорят, что разобьют голову в случае неудовлетворения требований, то, значит, так тому и быть.

В окружение Ореха входили многочисленные «шестерки». Они представляли собой тот тип людей, которые всегда принимают сторону сильнейшего. «Шестерки» встречаются всюду: в тюрьме, в изоляторах, но особенно велико их число в колониях. По указке хозяина они готовы затравить любого зэка, на кого он покажет пальцем. Приручить их просто — небольшая подачка мгновенно делает их послушными, так что достаточно произнести: «К ноге!» — как они мгновенно выполняют приказ. Эти людишки преданы хозяину, пока тот находится в силе, но достаточно ему оступиться и потерять былую власть, как они не только начисто забудут о прежних привязанностях, но готовы будут вцепиться зубами в глотку своему прежнему покровителю.

Третью группу составляли «бандиты» — совершенно новая каста арестантов, которая не терпит над собой ничьей власти, будь то воля тюремной администрации или воровской закон. Даже упрятанные за колючую проволоку, они ходят в «отмороженных» и всегда готовы жестоко разделаться с обидчиками. «Бандиты» распознают друг друга издалека, очень тесно сходятся и даже по возвращении на волю устанавливают крепкие связи и создают целые сообщества.

* * *Казалось, воздух на зоне наэлектризован. Над колонией словно нависли тучи. Пахло грозой. Достаточно было одного резкого слова, чтобы грянул гром. Зэки тайком мастерили заточки, шептались о чем-то. И даже в сортир ходили стаями. А одиночки, не пожелавшие пристать ни к одной из групп, с опаской озирались по сторонам, понимая, что при большом разборе тихушникам тоже достанется. Даже лица самых больших оптимистов были озабочены.

Варяг помнил случай, когда на одной из сибирских зон поссорились два крепких блатаря. За штаны каждого из них держалась целая свора «шестерок», которые готовы были умереть за своего пахана. В конфликт невольно был втянут весь лагерь.