Воровская правда

Афанасий был старше Беспалого на два года и, прежде чем они познакомились, уже успел отсидеть шесть месяцев в колонии, где сошелся с матерыми уркаганами и перенял у них многие секреты воровского ремесла. Шельма был удачлив, как воровской бог, и хитроумен, как голодная лисица. Собственно, за это он и получил свое погоняло. Отчаянности ему было тоже не занимать, он тырил не только засаленные потертые кошельки с мелочью, но и золотишко в ювелирных магазинах. С Шельмой всегда было легко, он умел не унывать, знал огромное количество блатных песен и частенько в развлечение себе и на потеху базарной толпе исполнял под гитару воровской репертуар. А Мулла и Тишка, не теряя между тем времени, собирали в карманах зевак, ошарашенных звонкоголосым пением безымянного артиста, легкие рублики.

Вот такой существовал у них подряд.

— Шельма? — удивился Тимофей Егорович.

— А то кто же? Вижу, что не сразу меня признал. А я ведь чувствовал, что нам еще придется встретиться. Вот, значит, как свидеться довелось.

— Капитонов! — обратился Беспалый к старшему караула. — Выведи свою команду.

— Товарищ полковник… так это же… не положено по инструкции. Приговор…

— Я кому сказал — выйди вон! — Кулак полковника грозно стукнул по столу.

Старший лейтенант Капитонов никогда не видел начальника колонии таким рассерженным. Даже во время прошлогоднего бунта зэков он казался куда более сдержанным.

— Есть! — Капитонов пожал плечами и вышел, увлекая за собой в открытую дверь подчиненных.

— Встретились… Жаль, что таким образом. За что же тебя под вышак подвели? Ведь ты же вор, а не мокрушник.

— А ты что, Тимошка, дело мое не читал? — сощурился Шельма.

— Признаюсь, не читал, — сказал Беспалый, усмехнувшись, добавил: — Чтобы потом не жалеть, в кого стрелять придется.

— Хм… Так, стало быть, ты — палач?

— Да.

— Ты меня как — сразу пришьешь или все-таки стульчик предложишь? — невесело съехидничал вор."

"— Садись, — Беспалый показал на единственный стул, стоявший у стены.

— Ну, спасибо! Ты всегда был гостеприимным. — Шельма охотно опустился на привинченный стул. — Спрашиваешь, за что под вышку попал? У государства стибрил больше, чем нужно. А оно такие шалости не прощает.

— Это точно, — согласился Тимофей Егорович. — И что же именно?

Шельма невесело улыбнулся:

— Ювелирный магазин подломили. Трое нас было, да я один там свои пальчики умудрился оставить. Вот потому и взял все на себя. А двое подельничков в Москве гуляют. Сейчас, наверное, в «Метрополе» обедают.

— Понимаю…

— Когда же мы с тобой виделись в последний раз? Лет пятнадцать назад?

— Нет. Четырнадцать.

— Тогда ты был подполковником.

— Ошибаешься, Шельма, полковником.

— Ловко ты с нами тогда расправился. Никто не ожидал от тебя такой прыти.