Воровки

– Не могу тише! Ты мне своими граблями ногу разодрала. Зачем ты их схватила, если держать ни хрена не умеешь?!

– Прости… – прошептала Марта. Выставив грабли вперед, она проскользнула в дом, я вошла следом, сжав покрепче лопату. Какое-то чувство подсказывало мне, что в доме никого нет. В коридорчике что-то тикало. Я почему-то сразу поняла, что это не часы. Мы остановились как вкопанные и уставились на небольшую коробочку, обмотанную скотчем. У меня на лбу выступил пот, в ушах зашумело. В верхнем правом углу коробки виднелся циферблат, маленькая стрелка которого приближалась к нулю.

– Бог мой, – еле слышно прошептала Марта. – Нужно срочно уносить ноги. Сейчас этот дом разлетится на мелкие кусочки…

– Это то, что убьет нас через несколько секунд. Нас закрыли в кладовке для того, чтобы убить… Бежим, Танюха, авось успеем!

Мы бросились к входной двери. Почти добежав до ступенек. Марта поскользнулась и упала.

– Вставай, быстрее вставай! – закричала я. Марта быстро поднялась и побежала вниз. Через секунду неведомая чудовищная сила ударила мне в спину и отшвырнула на несколько метров. Я поняла, что жива, только по нестерпимой боли, пронзившей все мое тело. В ушах гудело так, что мне показалось, я оглохла или стала контуженной, как на войне. Во рту пересохло, виски готовы были лопнуть.

Я сделала усилие и подняла голову. Дом полыхал. Марта лежала недалеко от дома, уткнувшись лицом в землю.

– Марта! – позвала я, но она не шевельнулась. Я собрала всю свою волю и поползла к Марте. Перевернув ее, я увидела, что из ее лба сочится кровь. Это не так страшно, успокаивала я себя. Марта просто разбила лоб. Это пройдет. И вдруг мой взгляд упал на ее правую руку. Я громко закричала. Кисти правой руки не было. На ее месте был бесформенный обрубок с нелепо торчащей костью.

– Боже мой, Боже мой, – шептала я, не в силах отвести взгляда от этого кровавого месива.

Я понимала, что жизнь моей родственницы теперь целиком и полностью зависит от меня. Она может умереть от кровопотери. Оторвав кусок от подола платья, я принялась как можно туже перетягивать руку Марты, вернее, то, что от нее осталось. Языки пламени поднимались к самому небу. От едкого дыма было тяжело дышать. Оттащив Марту подальше, я молила Бога только о том, чтобы Он сохранил ей жизнь.

Вдруг я услышала крики. Ко мне бежали люди. Когда они приблизились, я громко закричала:

– “Скорую”, срочно вызовите “скорую”!

– Уже вызвали, – заголосила одна бабка. – В нашей деревне только фельдшер. Из Нижнего должна приехать реанимация.

– А сколько до Нижнего?

– Пятьдесят километров.

– Бог мой, она может умереть!!! Звоните еще! Кричите в трубку, чтобы срочно ехали! Медлить нельзя. Зовите своего фельдшера, чтобы он хоть что-нибудь ей вколол.

Бабка бросилась бежать.