Воровки

Пацаны, наверное, уже знают, где он. А что, если Вадима уже нет в живых? – От этой мысли мне захотелось кричать, но я сдержалась, казаться слабой рядом с этим ублюдком – непозволительная роскошь.

Мы вернулись в дом. Марта сидела на кухне, читала газету. Рядом сидел Лешка и пытался с ней заговорить.

– Какие вкусные запахи! – повела я носом.

– В духовке курица с картошкой.

– Здорово. Я так хочу есть!

– Руки сначала помой. Ну-ка, покажи, что тебе сделали.

Я широко улыбнулась.

– Вот жмот, что, трудно было керамику сделать? А вообще ничего!

– А это что? – Я посмотрела на небольшую железную мисочку, стоящую на плите. Из нее исходил неприятный запах.

– Это Леша себе какую-то наркоту варит, – ответила Марта.

Запах становился все сильнее, и я поняла, что пахнет ацетоном. Вскоре Леша набил сигарету вонючим варевом и закурил. Еще через какое-то время стало ясно, что ужин есть нельзя: ацетоном пахла не только курица, приготовленная Мартой, но и стены, мебель, наша одежда – словом все, что было в доме. Марта, зажав рот, выскочила в туалет. Ее рвало.

– Вот что, мы здесь есть не будем, – решительно сказала я, обращаясь к Тиграну. – Давай вези нас в ресторан. Мы хотим нормально поужинать.

– Куда тебе с такой губой в ресторан?! Она опухла. Это еще хуже, чем без зубов. Теперь ты похожа на Мальвину, – засмеялся Тиран и вышел из кухни.

Я подошла к окну и открыла створку. Ротвейлер тут же подбежал к решетке, просунул пасть между прутьями и жалобно заскулил. Оторвав куриную ногу, я сунула ее псу. Он заглотил ногу целиком и довольно облизнулся.

– А Тигран говорил, что ты с чужих рук не ешь, – удивилась я. – Все ты ешь, только подавай.

Увидев, как я скармливаю курицу собаке, Леша вскрикнул:

– А мы что будем есть?

– Тигран всех в ресторан повезет. Он угощает.

– Он что, так сказал?

Леша затянулся папиросой и закатил глаза.

Через несколько минут ему не было до меня никакого дела, и я скормила псу не только курицу, но и всю картошку. Высунув руку в окно, я хотела было почесать ротвейлера за ухом, но он оскалил зубы и глухо зарычал.

– А где курица? Сгорела, что ли? – раздался за спиной голос Марты.

Я показала на ротвейлера и грустно произнесла:

– Этот гребаный кобель смел все подчистую. Интересно, сколько в него влезает? У этой псины желудок с ведро.

– Ты хочешь сказать, что ротвейлер умел нашу курицу?

– Ты же говорила, что он от чужих ничего не возьмет!

– Вот здорово! Жалко, что клофелина нет. – Покосившись на Лешу, Марта замолчала.

– Да ладно, говори, – сказала я и посмотрела на кайфующего братка. – Он сейчас не с нами, а где-то там, далеко.

– Ну и правильно, что ты курицу скормила. От нее ацетоном за версту несло.