Приговор воров

Как раз в тот момент, когда он почти вплотную подошел к двери, громовой голос с улицы ударил:

Роман отшатнулся назад, будто его ударили по лицу, но, оглянувшись на Николая, снова шагнул к двери.

– Подождите! – тоненько закричал он. – Подождите! Не надо поджигать!

За дверью рассмеялись в несколько голосов. Человек десять, наверное.

– Что вам надо? – прерывающимся голосом спросил Гнилой у двери. – Вы кто?

– Из Петиной бригады мы! – ответили ему. – Открывай, курва, хуже будет.

Роман повернул к Щукину искаженное ужасом лицо. Николаю и самому стало не по себе.

– Петина бригада, – прошептал Гнилой, – Петина… это же серьезные ребята. Они весь город держат. Они и вправду могут наш дом поджечь… А ментов да пожарных в нашем районе не дозовешься… Пока они ехать будут, от нас одни кости останутся, да и те – обугленные.

– Спроси, что им нужно, – шепнул Щукин уже совсем невменяемому от страха Роману. – Может быть… они ошиблись номером дома.

– Ав-ав-ав-ав… – затявкал Гнилой, – ав-ав… ав-ав-фто-о…

Он оглушительно прокашлялся и решился проговорить фразу снова.

– Ав-ав-а-фто ва-ава-вам н-нужно? – получилось у него.

– Студента! – рявкнул тот самый голос, обладатель которого скомандовал: «Поджигай!» – Открой, мы Студента только возьмем и уйдем!

Дрожащие руки Романа Гнилого потянулись было к запорам на двери и остановились на полпути.

– Нельзя открывать, – прошептал он сам себе, – они одним Студентом не ограничатся. Они все здесь разнесут и меня прибьют заодно… Беспредельщики.

«А вот зачем Студент понадобился бандитам? – подумал Щукин. – Странно… Совпадение какое».

– Зачем мой брат этим беспредельщикам понадобился? – спросил он у Романа.

– Я не-не-не знаю, – ежесекундно сглатывая, бормотал Роман, – я не-не не могу сейчас вспомнить… Я только знаю, что он последнее время с какой-то бригадой имел контакты, которые…

Какого рода контакты имел человек, разыскиваемый Николаем, с бандитами, которые к тому же Щукина и заказали, Роман Гнилой договорить не успел – за дверью трижды прогрохотало, Щукину в лицо снопом брызнули древесные щепки, а Роман Гнилой, ухватившись обеими руками за живот, медленно опустился на колени.

На улице раздался хохот и крики:

Роман Гнилой рухнул вниз лицом, головой к порогу. Щукин наклонился к нему.

– Через дверь… стрельнули, – с трудом повернувшись, пожаловался тот, – больно…

– Потерпи, – не зная, что сказать ему и как успокоить человека, у которого в животе сидят три пули, проговорил Щукин.

Дом гудел, как горящее на ветру дерево. Со всех сторон слышались крики и топот разбуженных грохотом и выстрелами людей, но никого не видно было – в комнату Романа Гнилого никто спуститься не осмелился.

«Что же мне делать? – подумал Щукин.