Приговор воров

Ему пришлось схватить ее за руки, но после нескольких попыток внезапно взбесившейся женщины повторить тот самый коронный удар коленкой, которым Николай угостил кавказца, Щукину пришлось Таньку отпустить.

– Успокойся, дура! – прикрикнул он на нее, дополнив свои слова увесистым пинком.

Танька отлетела к стене, крепко приложилась спиной, но боевого духа не потеряла.

– Вали отсюда, я сказала! – снова заорала она и схватила стоявшую на туалетном столике хрустальную вазу.

Когда Щукин увидел эту вазу – кстати, довольно тяжелую и большую, – он понял, что переговоры закончены. Танька размахнулась, и – кто знает, не закончилась бы сразу после этого жизнь Николая Щукина, но слабый стон, донесшийся с пола, заставил женщину положить вазу на место и кинуться к очнувшемуся кавказцу.

– Исидорчик, – запричитала Танька, обнимая поверженного кавалера. – Ты как? Куда он тебя ударил?

– Туда, – едва не плача, стонал Исидор. – Ты что, нэ видела? Я тэпер ничего не могу. Ничего!

– Ничего, – эхом отзывалась Танька, ловко массируя ушибленную часть организма Исидора, – ничего, все поправимо. Вот смотри – он зашевелился!

– И правда! – всхлипнул Исидор. – Шевелится понемногу.

– Паднимаэця. Но слабо…

– Давай, миленький мой, давай.

Щукин плюнул и вышел за дверь.

«Вот черт, – думал Николай, сидя на лавочке в скверике, располагавшемся неподалеку от дома, где жила развратная предательница Танька. – Положение – хуже некуда. Разве я думал, что такое может быть – когда нужна баба, ее нет. Шлюху снять для этого Романа? Долго ей объяснять, что от нее требуется, а времени нет. Разве что…»

Неожиданная мысль пришла в голову Николаю. Когда он проходил службу во внутренних войсках, одним из основных ветвей обучения для него и его однополчан было умение изменять свою внешность. За все время своей бурной послеармейской жизни, когда Щукин успел отмотать срок на зоне, да и много чего успел, он не раз пользовался этим умением. Он уже переодевался женщиной – то есть перевоплощался в женщину, даже довольно успешно, правда, никогда не приходилось ему кого-нибудь соблазнять в этом обличье.

Другого выхода не было. Времени у Николая оставалось мало. Ему надо было во что бы то ни стало разыскать Студента, чтобы тот помог ему разобраться в намерениях сходняка.

Поэтому Щукин, больше не колеблясь, направился в ближайший женский магазин, где купил полный комплект одежды и косметики, даже парик купил. Потом путь его лежал в общественный туалет. Тут возникла маленькая неувязочка. Когда контролер в туалете – старушка божий одуванчик – увидела входящего в кабинку мужчину со шрамом на лбу и гладко выбритым лицом, несущего в руках большой пакет, она ничего такого, естественно, не подумала.