Приговор воров

Знаю я этих Петиных братков: устроить засаду для них – значит расположиться на самой верхушке горы, развести костер, вызвонить из города проституток и два ящика водки и жарить шашлыки. Да и боевики Петровича, надо думать, такие же. А тут – даже малейшего шороха не слышно. Но… В любом случае надо быть осторожным. Так что от курения придется пока воздержаться».

– Ты просто сигарету в зубы возьми, – посоветовал Щукин Григорию. – И держи ее так – легче будет. Будто куришь. Я всегда так делаю, когда… когда мне моя толстая жена курить в комнате на разрешает… – нашелся Щукин, с легкой руки Григория приобретший в одночасье сестру и жену.

Григорий и Щукин взобрались на самую верхушку Алтынной горы.

– Посмотри! – шепнул Григорий. – Ни кустика, ничего… Где тут засаду устроить?

– Негде, – согласился Щукин. – Это хорошо, что голое пространство.

– Хотя, с другой стороны, и очень плохо, – продолжал Николай.

– Почему? – глупо спросил Григорий.

– А где мы сами прятаться будем?

– Сам же говорил – на землю ляжем. Раз ничего не видно.

На темном небосклоне вдруг показалась круглая, как шар кегельбана, луна. Белая, словно молоко.

– Вот так дело, – огорчился Григорий, – как назло прямо…

Щукин огляделся по сторонам – нет, никого тут не нет.

«А нам куда же? Времени-то немного осталось».

Луна зашла так же неожиданно, как и появилась. Потом показалась снова – не вся, краешек.

Щукин двинулся к правому склону горы.

– Ты куда? – спросил его Григорий.

– Там деревца вроде, – сказал Николай. – Видишь? Может, там где спрячемся…

Григорий кивнул и пошел впереди него к высившимся в темноте деревьям.

Его силуэт пару раз мелькнул в едва брезжущем лунном свете, а потом беззвучно исчез.

– Григорий! – негромко позвал он.

Ничего в ответ он не услышал. Потом осторожно двинулся в ту сторону, где последний раз видел Григория.

– Григорий! – снова позвал он. – Ты куда исчез? Григо…

Сухая земля под его ногами вдруг осыпалась. Он взмахнул руками, чтобы не упасть, и внезапно оказался в совершенном вакууме и только спустя секунду понял, что куда-то летит.

Вернее – падает. Причем, кажется, вниз головой.

«Ничего себе! – мелькнула у него мысль. – Вот так поворот событий!..»

Он раскрыл рот, чтобы крикнуть, но не успел – что-то мокро хлюпнуло у него под руками, и Щукин вдруг с головой погрузился в какую-то лужу, больно ударившись о скользкое, видимо, глинистое дно локтями и коленями.

Примерно минуту он соображал, жив он или мертв. После того как пришел к выводу, что если чувствует пронизывающий холод от промокшей насквозь одежды и боль в ушибленных конечностях, то, наверное, пока еще не умер окончательно, Щукин стал прикидывать, где он может находиться.

– Мать твою! – раздалось у него над ухом.