Акула. Отстрел воров

Лапсердак был родом из Петербурга. Учился на журналиста, занимался спортом. С родителями поссорился, так что с третьего курса Универа пришлось обеспечивать себя самому. В начале девяностых годов попал в одну из крупнейших, по тем временам, организованных группировок. Было трудно, но интересно. Сменил две квартиры и пять машин, но через восемь месяцев лафа закончилась — посадили лидера группировки и почти всю бригаду, в которой состоял Юра. Его подозревали в стукачестве, но как-то удалось объясниться, снять подозрения. Однако работы не стало. Начались трудные времена. Безденежье, да ещё и РУОП стал доставать. Ставили классическую вилку: или дашь показания, или сядешь вместе со всеми. Ни того, ни другого Лапсердаку не хотелось. Кое-как выкрутился. Отдышался, начал снова налаживать жизнь. Возникли какие-то перспективы, но в начале девяносто четвёртого года один серьёзный человек, с которым приходилось общаться по прежней работе, предупредил: готовься к аресту. Всплыли старые подвиги, прокурор выписал ордер, скоро должны были позвонить в дверь. Серьёзный человек продемонстрировал копии ментовских документов, и Лапсердак убедился, что ему, действительно, пора сушить сухари. Впрочем, оказалось, что есть один выход.

Так Юрий оказался в этом городе и познакомился с Ростиславом Гмырей. Поначалу они не сошлись, до драк иной раз доходило, но потом стали друзьями.

Как и Лапсердак, Ростислав был приезжим. «Вынужденным переселенцем», — любил пошутить он. Родился в Ленобласти, одним из первых, когда ещё ходили в «варенках», не стриглись наголо и ездили на «жигулях», занялся рэкетом, получил шесть лет за разбой, отбывал срок в местной колонии, в девяносто третьем освободился. Домой не поехал, остался здесь.

Воспользовался связями, сложившимися на зоне, и присосался к местному Заводу тяжёлого машиностроения.

Юру прислали Ростиславу в подмогу. Схема воровства уже была налажена и действовала бесперебойно. Цепочка включала в себя руководство завода, кого-то из чиновников министерства и нескольких бандитов из Питера, в том числе того человека, который предупредил Юру о грядущем аресте. Мелочёвкой не занимались, гнали в Прибалтику стратегический запас металла, имевшийся на предприятии. Делалось это почти что легально, чрезмерных усилий не требовало, барышей хватало на всех.

На всех, кроме Ростика. Он посчитал, что ему перепадает до обидного мало и решил в одиночку нагреть компаньонов. Не получилось — груз все-таки пришёл по назначению, а Ростислава убили. Произошло это в «день дураков», первого апреля девяносто пятого года…"

"Лапсердак опасался, что убьют и его. Обошлось, даже не попытались. Просто отодвинули от кормушки. Небольшие сбережения были, и Юра стал подыскивать себе новое поле деятельности.