Воронцов. Перезагрузка

Возможно, была какая-то другая причина, почему крестьяне не тронули барское имущество. Уважение? Суеверие? Надо будет расспросить об этом Митяя.

Набрав несколько инструментов, которые могли пригодиться в первую очередь — молоток, пилу, клещи для выдёргивания гвоздей, я вышел из сарая, щурясь от заходящего солнца.

У ворот усадьбы я заметил маленькую фигурку — это была девочка лет десяти, в простом, но аккуратном сарафане, с двумя тугими косичками, перевязанными выцветшими ленточками. Заметив меня, она сделала неловкий реверанс, явно копируя движения, которые видела у взрослых, но не до конца освоила.

— Здравствуйте, барин, — произнесла она тонким голосом, глядя на меня снизу вверх с любопытством и лёгкой опаской. — Меня Аксиньей кличут. Батенька послал вам поесть принести.

Она протянула корзину, накрытую чистым полотенцем, вышитым по краям простым, но аккуратным узором. Из-под ткани шел аромат свежей выпечки, ударивший мне в нос и заставив желудок протестующе заурчать — я вдруг осознал, что страшно голоден — ведь целый день то не ел. Даже завтрак и тот был больше поркой, чем трапезой.

В корзине оказались круглый каравай хлеба, ещё тёплый, с хрустящей корочкой, горшок с молоком, соты с мёдом, с которых стекали янтарные капли, несколько варёных яиц в берестяной плошке и крынка с солёными огурцами — простая, но сытная деревенская еда, от которой шёл такой аппетитный запах, что у меня невольно потекли слюнки. Надо на всякий случай Митяю сказать, чтоб огурцы солёные молоком не запивал.

— Спасибо, Аксинья, — я улыбнулся, принимая корзину, которая оказалась неожиданно тяжёлой. — Передай отцу мою благодарность.

— Да, боярин, передам, — Аксинья присела в таком же неуклюжем реверансе, но не уходила, продолжая смотреть на меня с нескрываемым любопытством. Видимо, моя вежливость и манера общения были для неё в новинку.

— Аксинья, а давно ты здесь живёшь? — спросил я, ставя корзину у забора.

— Всю жизнь, — серьёзно ответила девочка. — Десять годков уж. А вы к нам надолго? — вдруг добавила она, переминаясь с ноги на ногу.

— Да ещё сам не знаю, — честно ответил я. — Поживу пока тут. Может, и останусь насовсем, если понравится.

— И что же теперь будет? — В этом детском вопросе было столько тревоги, что я невольно отступил на шаг назад и слегка к ней наклонился, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Всё будет хорошо, — тихо ответил я. — Надеюсь, что лучше чем было.

Девочка смотрела на меня так, словно от моего ответа зависела судьба всей деревни. А, может быть, так оно и было? Я внезапно осознал, какая ответственность легла на мои плечи — не просто выжить самому в этом незнакомом мне мире, но и позаботиться о людях, которые теперь зависели от меня.

— Да, — твёрдо сказал я. — Обещаю, будет лучше.