Шестерка воронов

Они должны были встретиться на лестничной площадке в сорок пять минут. Что, если он попал в беду? Она заколебалась, но затем все же поспешила по коридору, который, по плану, должен был обследовать Каз. Девушка пронеслась мимо камер, по извивающимся коридорам, но Бреккера нигде не встретила.

«Хватит», – подумала Нина, дойдя до конца второго коридора. Либо Каз бросил ее и уже спустился к остальным, либо его поймали и куда-то увели. В любом случае ей нужно вернуться к мусоросжигателю. Как только она встретится с остальными, они что-нибудь придумают.

Девушка поспешила обратно по коридорам и распахнула дверь на лестничную площадку. У лестницы стояли, болтая, два стражника. На секунду они просто уставились на нее, разинув рты.

– Стен! – крикнул один на фьерданском, приказывая ей остановиться, пока они тянулись к оружию. Нина вскинула обе руки, сжимая пальцы в кулаки, и мужчины повалились на спины. Один приземлился на площадке, но другой свалился вниз по лестнице и случайно выстрелил из ружья. Просвистели пули, врезаясь в каменные стены, и звук эхом раскатился по пролету. Каз ее убьет. Да она сама его убьет!

Нина промчалась мимо трупов охранников и спустилась на два пролета. На третьем этаже двери распахнулись, и на площадку выбежал еще один стражник. Нина крутанула руками в воздухе, и его шея сломалась с громким хрустом. Девушка побежала вниз еще до того, как тело мужчины коснулось земли.

Тут-то и начал звонить Эльдерклок. Не стабильно выбивать новый час, а пронзительно вопить, сотрясая все вокруг, – это был сигнал тревоги.

25. ИнежИнеж посмотрела вверх, в темноту. Высоко над ней маячил небольшой серый лоскуток вечернего неба. Лезть шесть этажей вверх в темноте, со скользкими от пота ладошками и адским пламенем, пылающим внизу. Без страховки в виде сетки и с тяжелой веревкой. «Лезь, Инеж».

Подниматься наверх лучше всего с голыми руками, но стены мусоросжигателя были слишком горячими, чтобы она могла себе это позволить. Поэтому Уайлен и Джеспер помогли ей достать перчатки Каза из баков. Девушка на секунду замешкала. Каз бы сказал ей просто надеть перчатки и делать все, что потребуется, чтобы выполнить работу. Тем не менее она чувствовала себя до странного виноватой, когда натянула на руки эластичную черную кожу, – будто прокралась в его комнату без разрешения и прочитала письма, валяясь на чужой кровати. У перчаток не было подкладки, а на кончиках пальцев находились едва заметные разрезы. «Для ловкости рук, – догадалась она, – чтобы чувствовать монеты или карты и лучше взламывать замки. Касание без касания».

Времени на то, чтобы привыкнуть к слишком большим перчаткам, не было. Кроме того, она множество раз взбиралась в варежках, когда от кеттердамских зим немели руки.