Шестерка воронов

Сулийцы по натуре кочевники. Когда они говорили «дом», то имели в виду «семья».

– Беспокоишься за Нину? – спросила она.

– Нет.

– Знаешь, у неё это хорошо получается. Настоящая актриса.

– Я в курсе, – нахмурился парень. – Она может быть кем угодно и для кого угодно.

– Лучше всего ей дается роль Нины.

– И кто это?

– Полагаю, тебе это известно лучше любого из нас.

Фьерданец скрестил свои мощные руки.

– Она храбрая, – неохотно признал он.

– И забавная.

– Глупая. Необязательно все превращать в шутку.

– Отважная.

– Шумная.

– Тогда почему твои глаза постоянно ищут ее в толпе?

– Не ищут! – возразил Матиас. Инеж не смогла сдержать смех, глядя на его рассерженное лицо. Парень провел пальцем по кучке крошек. – Нина действительно такая, как ты описала. Ее слишком много.

– М-м-м, – промычала Инеж, делая глоток кофе. – Может, это тебя слишком мало?

Прежде чем он успел ответить, колокольчик на двери кондитерской звякнул, и внутрь вошла Нина. Ее щеки раскраснелись, роскошные каштановые волосы спутались.

– Кто-нибудь, немедленно накормите меня сладкими булочками!

Сколько бы Матиас ни ворчал, Инеж не сомневалась, что увидела облегчение на его лице.

Не прошло и часа, как Нина разузнала, что большинство тюремных фургонов, направляющихся в Ледовый Двор, проезжают мимо придорожной закусочной, известной как «Полустанок надзирателя». Пришлось пройти почти две мили от Верхнего Джерхольма, чтобы найти таверну. Забегаловка оказалось слишком людной, забитой фермерами и местными работниками, и вряд ли могла бы быть им полезной, поэтому команда двинулась дальше. К тому времени, как они нашли укромное местечко в гуще деревьев, подходящее для их цели, Инеж едва не валилась с ног. Слава святым за казавшуюся неиссякаемой энергию Джеспера! Он бодро предложил пойти вперед и постоять на стреме. Когда на горизонте появится тюремный фургон, Джеспер подаст им сигнал факелом и бегом присоединится к ним.

Нина потратила несколько минут, чтобы перекроить предплечье Джеспера, пряча татуировку Отбросов и оставляя на ее месте пятно пигментированной кожи. Ночью она позаботится о татуировках Каза и своей собственной. Возможно, никто в тюрьме не узнает знак кеттердамской банды или символ борделя, но рисковать не следовало.

– Ни траура! – крикнул Джеспер, вприпрыжку двигаясь в сумерках. Его длинные ноги с легкостью преодолевали расстояние.

– Ни похорон, – ответили остальные. Инеж мысленно помолилась за друга. Джеспер был хорошо вооружен и мог постоять за себя, но с его долговязой фигурой и земенским цветом кожи он слишком заметен, чтобы быть в безопасности.

Отбросы разбили лагерь в сухом овраге, окруженном кустами, и спали по очереди на твердой каменистой земле.