Шестерка воронов

– Разве они не обжигают язык?

– Конечно, но…

– Тогда зачем…

– Потому что это весело, дурачок! Ве-се-ло! На фьерданском тоже есть такое слово, так что оно должно быть тебе знакомо.

– Я очень часто веселюсь.

– О, и как же?

Они продолжали в том же духе, подкалывая друг друга, чтобы выжить, как было в ночь кораблекрушения, и отказываясь признавать, что слабеют, что если вскоре они не найдут настоящий город, то долго не протянут. Бывали дни, когда голод и блеск северных льдов заставляли их идти по кругу, возвращаться к тем же местам, натыкаться на собственные следы, но Нина и Матиас никогда не говорили об этом, не произносили слова «потерялись», будто думали, что таким образом признают свое поражение.

– Почему фьерданцы запрещают девушкам драться? – спросила Нина однажды ночью, когда они свернулись под навесом. Холод ощущался даже сквозь шкуры, постеленные на земле.

– Они сами не хотят.

– Откуда вы знаете? Вы спрашивали хоть одну?

– Фьерданских женщин почитают и защищают.

– Что ж, наверное, это мудрая политика.

К тому времени он знал ее достаточно хорошо, чтобы удивиться такой реакции.

– Правда?

– Только подумай, до чего было бы стыдно, если бы тебе надрала зад фьерданская девчонка.

Матиас фыркнул.

– Я бы с радостью на это посмотрела! – весело заявила Нина.

– Не в этой жизни.

– Ну да, посмотреть на это мне не удастся. Только насладиться моментом, когда я сама пну тебя под зад.

На этот раз он все-таки рассмеялся, да так громко, что у Нины завибрировала спина.

– Святые! Фьерданец, я и не знала, что ты умеешь смеяться. Только осторожно, не делай резких движений.

– Меня смешит твоя самонадеянность, дрюсье.

Пришел ее черед заливаться смехом.

– Это, наверное, худший комплимент из тех, что мне доводилось слышать.

– Ты никогда не сомневаешься в себе?

– Постоянно, – сказала она, впадая в дрему. – Я просто этого не показываю.

Следующим утром они направились через ледяное поле, изрезанное неровными глубокими трещинами, стараясь удержаться на твердых участках среди смертоносных щелей и споря о привычке Нины долго спать.

– Как ты можешь называть себя солдатом? Ты бы спала до полудня, если бы я позволил.

– Какое это имеет отношение к качествам солдата?

– Дисциплина. Режим. Для тебя это ничего не значит? Джель, жду не дождусь, когда у меня снова будет своя кровать.

– Ага. Я прямо чувствую, как сильно ты ненавидишь спать со мной. Каждое утро чувствую.

Лицо Матиаса вспыхнуло.

– Почему тебе обязательно надо что-то такое ляпнуть?

– Потому что мне нравится, когда ты краснеешь.

– Это мерзко! Необязательно все опошлять.

– Если бы ты просто расслабился…

– Я не хочу расслабляться.

– Почему? Чего ты так боишься? Что я могу начать тебе нравиться?

Он ничего не ответил.