Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Оно крутилось за счёт течения, придавая движение всему механизму.

Ричард, стоявший рядом с нами, слушал с не меньшим интересом, чем кузнец, хотя и видел саму конструкцию в действии ранее. Несмотря на холод, он расстегнул верхнюю пуговицу своего кафтана, чтобы было удобнее наклоняться и рассматривать механизмы.

— А как брёвна пилились? — не унимался кузнец, разглядывая жёлоб. — Их же как-то толкать нужно было?

— Так ты посмотри, — я указал на конструкцию жёлоба, — жёлоба-то под уклоном идут. Вот брёвна своим весом на пилы и давили, а сверху подавались новые брёвна, которые давили на предыдущие. Так и распиливалось.

Я взял небольшой обрезок дерева и положил его на жёлоб, чтобы продемонстрировать, как он скользит вниз под собственным весом. Деревяшка проехала по гладкой поверхности и упала на конце с тихим стуком."

"Кузнец почесал затылок, представляя всю эту конструкцию в действии. В его воображении, должно быть, вставала картина: как огромное колесо крутится под напором воды, как вал передаёт это движение каретке, как пилы со свистом врезаются в дерево, превращая цельное бревно в ровные доски.

Он только хмыкнул, оценив простоту и гениальность этой задумки.

— А ну-ка, пойдём дальше, — сказал я, направляясь к выходу. — Ещё есть что показать.

Мы зашли в сам ангар.

— Вот, — сказал я, указывая на ровные штабеля досок, сложенные так, чтобы воздух мог циркулировать между ними, — поставили. Здесь доски, складируем.

Савелий Кузьмич провёл рукой по верхней доске, ощупывая её так, как только мастер может — проверяя и качество распила, и влажность, и наличие сучков.

Тут же, чуть дальше стояло само колесо. Правда, без лопастей — они рядышком были сложены в аккуратную стопочку у стены. Каждая лопасть — широкая доска из лиственницы, обработанная смолой и маслом для защиты от гниения.

— Вот, — показал я ему на колесо, на лопасти. — Это и есть сердце всей лесопилки.

Даже в неполном виде колесо впечатляло своими размерами.

Савелий Кузьмич обошёл его, словно совершая некий ритуал, несколько раз. Его шаги эхом потерялись между рядов досок. Он осмотрел колесо со всех сторон, потрогал обод, проверяя его на прочность, погладил. Такое впечатление, что ещё только понюхать осталось, но разглядывал он молча, полностью погружённый в изучение механизма. Он словно мысленно разбирал колесо на части, анализировал каждую деталь и собирал обратно.

Ричард стоял чуть поодаль, боясь нарушить эту почти священную церемонию изучения. Его глаза тоже блестели от интереса, но он сдерживал свои вопросы, уважая момент.

Наконец кузнец выпрямился, аж хекнул от переполнявших его эмоций и сказал:

— Ну, в общем-то, понятно, — в его голосе звучало уважение и даже некоторая зависть мастера к хорошо сделанной работе.