Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

— С кем имею честь?

Всадник изобразил легкий поклон:

— Алексей Тимофеев. Мне велено доставить вас в город.

— Кто велел? Зачем? По какому вопросу? — я стоял у крыльца, опершись рукой о резное перило, и разглядывал незваного гостя.

Гонец — или кем бы он ни был — сидел на вороном коне, явно не крестьянской породы. Одет был просто, но добротно, аккуратно подстриженная борода и цепкий взгляд карих глаз."

"— Не велено говорить, — ответил гость, чуть склонив голову. — Господин мой просил передать, что желает с вами встречи по важному делу.

— И позвольте спросить, как вы себе это видите? — продолжил я, не двигаясь с места. — Я, значит, всё брошу и поеду неведомо куда, к неведомо кому? Так, что ли?

Гонец слегка замялся, видя вооруженных людей. Лошадь под ним беспокойно переступила с ноги на ногу, почувствовав напряжение всадника. Он огляделся, словно оценивая обстановку, а затем произнес уже с меньшей уверенностью:

— Я настоятельно прошу вас следовать за мной. Мой господин будет ждать.

Я усмехнулся. Кто бы ни был этот «господин», наглости ему не занимать. Или это такая проверка? Но чего ради?

— Знаешь, — я сошел с крыльца и приблизился к всаднику, — у меня дел полно и некогда мне кататься туда-сюда. — Я развел руками, показывая на деревню. — Видишь, стройка идет, хозяйство большое. Раз твоему нанимателю так неймется со мной поговорить, то может приехать ко мне в гости. С порога гнать не буду, а там как беседа пойдет. — Я посмотрел гонцу прямо в глаза. — Можешь так и передать.

Тот смотрел на меня, не находя что ответить — видать не привык к отказам.

— Отобедаешь или сразу в обратный путь поскачешь? — добавил я уже более миролюбивым тоном, показывая, что не держу зла на гонца — в конце концов, человек просто выполняет приказ.

Алексей аж дар речи потерял от таких слов. Он явно не ожидал отказа и теперь не знал, как поступить. Его лицо отражало внутреннюю борьбу: с одной стороны, ему велено привезти меня, с другой — силой не возьмешь, а ссориться, похоже, не входило в его планы.

— Егор Андреевич, — наконец выдавил он, и в голосе его прозвучала почти мольба, — не поймите неправильно, но без вас я не могу уехать. Мне… мне велено…

Он не договорил, но по его взгляду я понял: дело серьезное, и за невыполнение приказа ему грозят неприятности. Но я твердо решил: на поводу у неизвестных «доброжелателей» не пойду.

— Дак и со мной у тебя не получится, — отрезал я. — Так что принимай решение и езжай к своим хозяевам, передай мои слова.

Тот кивнул, явно осознав бесполезность дальнейших уговоров. Лицо его приняло обреченное выражение человека, которому предстоит нести неприятные вести.

— Это ваше последнее слово? — спросил он, все еще надеясь на чудо.

— Я уже все сказал, — подтвердил я, но, видя его расстройство, смягчился.