Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Иван Дмитриевич пристально посмотрел на нее:

— А не замечали ли вы за ним каких-нибудь… странностей? Необычных взглядов, высказываний?

— Странностей? — Надежда Андреевна приподняла бровь. — Нет, ничего такого. Разве что хозяйствует он не так, как другие бояре. Многое делает по-новому, экспериментирует. Но ведь это скорее достоинство, чем странность, не так ли?

— Разумеется, — поспешно согласился Иван Дмитриевич. — Просто хотел составить более полное представление о человеке.

Он сделал вид, что просматривает какие-то бумаги на столе, затем поднял глаза:

— Спасибо, Надежда Андреевна, вы очень помогли. Не смею больше вас задерживать.

Дурова поднялась, коротко кивнула и направилась к двери. Когда за ней закрылась тяжелая дубовая дверь, Иван Дмитриевич некоторое время сидел неподвижно, глядя в пространство перед собой. Затем повернулся к большому полотну, висевшему на стене — массивной картине, изображавшей Петра Великого на полтавском поле.

Из-за картины, скрывавшей потайную дверь, бесшумно вышел высокий мужчина в темном сюртуке. Лица его не было видно в полумраке кабинета, но одно его присутствие заставило Ивана Дмитриевича заметно ссутулиться, как перед большим начальством.

— И что ты думаешь, Ваня? — спросил незнакомец негромким, но властным голосом.

— Случайная встреча, — ответил Иван Дмитриевич, не поднимая глаз. — Они не связаны больше ничем. Дурова помогла ему однажды, из благодарности, не более того.

— Предположим, — согласился собеседник. Но в его голосе слышалось сомнение. — Он еще как-то себя проявлял? Не искал контактов… с другими?

— Нет, насколько нам известно. Живет в своей деревне, занимается хозяйством. Ничего подозрительного.

— Это точно? — в голосе мужчины появились стальные нотки. — А то чтобы не было как прошлый раз, когда они объединились.

Иван Дмитриевич вздрогнул:

— То было случайностью. Мы не могли предвидеть…

— Ничего не бывает случайно, — отрезал собеседник, подходя ближе к столу. Свет от лампы упал на его лицо — худощавое, с острыми чертами и пронизывающим взглядом темных глаз. — Каждая случайность — это просто закономерность, которую мы пока не смогли разглядеть. Кстати, а что там с той операцией? Как им это удалось?

Иван Дмитриевич беспокойно заерзал в кресле:

— Мы все еще выясняем детали. Информация поступает отрывочная, противоречивая…

— Выясни, — сухо сказал мужчина. В его интонации это прозвучало как приказ. — Займись этим. И усиль наблюдение за Воронцовым. Мне нужно знать о каждом его шаге, о каждой совершенной сделке, о каждом письме, которое он отправляет или получает.

— Будет исполнено, — поклонился Иван Дмитриевич."

"Собеседник развернулся и так же бесшумно исчез за картиной.