Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

В воздухе висело напряжение — каждый понимал, что от следующих часов зависит жизнь Петьки. Широкий дубовый стол пришлось подвинуть поближе к лавке, где лежал больной. Ричард расстелил на столешнице чистую простыню, разгладив каждую складку, а рядом разложил инструменты. Скальпели разных размеров, костные кусачки, пинцеты, изогнутые иглы — все блестело от тщательной обработки спиртом.

— Митяй, — обратился я к парню голосом тише обычного, — проверь еще раз всю систему с маской. Каждое соединение. Если что-то подведет во время операции…

Я не договорил, но Митяй понял и лишь кивнул. Он проверил кожаную грушу, прощупал каждый сантиметр кишки, посмотрел на стеклянную колбочку с эфиром.

Пока он возился с трубками и стеклянной колбочкой, я объяснил Ивану самое главное, положив руку ему на плечо:

— Слушай внимательно, Иван Филиппович. В печи нужно нагреть до красна несколько железных прутов. Будем прижигать сосуды, если кровотечение начнется. И держи их наготове всю операцию. Видишь, что с племянником твоим — ребра сломаны, легкое пробито, плечо вывихнуто. Одного неловкого движения достаточно, чтобы он истек кровью.

Иван молча кивнул, и я увидел, как сжались его челюсти. Он принялся раздувать огонь в печи, подкладывая сухие поленья. Пламя взметнулось вверх, и вскоре железные стержни зашипели, накаляясь добела.

Ричард спиртом тщательно обработал свои руки — долго, методично, до локтей. Затем велел и нам сделать то же самое. Резкий запах заполнил горницу, смешиваясь с дымом от лучин и жаром от печки. У меня защипало в носу от едких паров.

— Степан, — позвал я, — тебе предстоит самая тяжелая работа. Когда Ричард начнет вправлять ребра, нужно будет держать Петьку так крепко, чтобы он не дернулся, даже если эфир отойдет. Понимаешь? Одно неверное движение — и обломок кости может большой беды наделать.

Степан кивнул, его пальцы сжались в кулаки.

— Ну что, — спросил Ричард, оглядывая приготовления, — приступим?

Эфирная система работала исправно. При нажатии на кожаную грушу воздух с тихим шипением проходил через колбочку с эфиром, насыщался парами, смешиваясь с воздухом и поступал в маску. Я несколько раз проверил — все герметично, клапаны функционируют.

— Надеваем маску, — сказал я.

Осторожно, чтобы не переборщить с первой дозой, я приложил маску к бледному лицу Петьки и начал медленно качать грушу. Раз, два, три… Эфирные пары просачивались под кожу маски, и больной невольно вдыхал их. Его веки задрожали, словно он пытался проснуться, но не мог.

Буквально через десять-пятнадцать секунд наркоз подействовал. Петька перестал стонать, мышцы его лица расслабились, дыхание стало глубоким и ровным. Но я знал — в таком состоянии он пробудет недолго.