Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Как прогулка? Как город — понравился?

Я хотел было рассказать им о своих подозрениях, но, глянув на Машку, решил повременить. Незачем её лишний раз пугать разговорами о слежке.

— Город хорош, — ответил я. — Есть на что посмотреть. Да и кузнец наш работает исправно — скоро будут готовы формы.

— Вот и славно, — кивнул Захар. — Значит, дня через два можно будет домой собираться, коли всё по плану пойдёт.

— Да, — подтвердил я, бросив взгляд в окно, выходящее на улицу. — Дня через два.

Но на душе у меня было неспокойно. Кто этот человек в тёмном кафтане? Зачем он следил за нами? И — самое главное — увидим ли мы его снова?

Эти вопросы не давали мне покоя даже тогда, когда мы с Машкой, поднявшись в свою комнату, стали готовиться ко сну. Она, кажется, уже позабыла о нашем странном «преследователе» и весело щебетала о том, что видела в городе, о пирожном, которое ей так понравилось, о кузнеце и его удивительном мастерстве. А я слушал вполуха, то и дело поглядывая в окно на темнеющую улицу.

Что-то подсказывало мне: наше пребывание в Туле не будет таким безоблачным, как мы рассчитывали. Что-то ждёт нас впереди, и это «что-то» связано с тем человеком в тёмном кафтане, который так внимательно следил за каждым нашим шагом.

Утром, когда солнце уже поднялось над крышами, мы с мужиками направились на рынок. После вчерашней удачной продажи досок настроение было приподнятое. Я составил в уме список необходимого: сода, поташ, известь, — все для стеклоделия. Но главное — хотелось найти трубки для выдувания стекла, с ними можно было бы гораздо расширить возможности по производству.

— Захар, как думаешь, где тут можно трубки для выдувания стекла сыскать? — спросил я.

Захар почесал затылок:

— Сложный вопрос, барин. Стеклодувов в Туле не так много. Может, у оружейников спросить? Они с металлом дело имеют, всякие трубки, стволы куют.

— А я слыхал, — подал голос Никифор, — что на восточном краю есть лавка одна. Хозяин — немец. У него всякие диковины для ремесел. Может, и трубки стеклодувные найдутся.

— Вот с него и начнем, — решил я. — А потом уж за припасами.

Мы шли по узким улочкам, пробираясь сквозь утреннюю суету. Город уже проснулся и бурлил жизнью: торговцы раскладывали товар, служанки спешили за покупками, ремесленники открывали мастерские. Воздух наполнялся запахами свежего хлеба, дыма от жаровен, кожи и металла."

"Проходя мимо трактира при постоялом дворе, я вдруг услышал знакомый голос — резкий, с характерными начальственными нотками. Сердце ёкнуло — не может быть! Я замедлил шаг, вглядываясь в посетителей, сидевших за дальним столом.

И точно: там, потягивая чай из большого стакана, сидел мой отец — Андрей Петрович Воронцов. Все такой же прямой, подтянутый, с аккуратно подстриженными усами и цепким взглядом.