Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Ровно через полчаса мы все собрались во дворе. Телеги стояли запряжённые, мужики, хоть и не слишком бодрые, но готовые к работе, ждали команды. Я забрался на козлы первой телеги, помог Машке устроиться рядом, и дал знак трогаться.

— С Богом, — сказал я. — На ярмарку!

Наш маленький обоз двинулся по утренним улицам Тулы. Чем ближе мы подъезжали к центру города, тем оживлённее становилось вокруг. Народу прибывало с каждой минутой — все спешили на ярмарку, кто с товаром, кто за покупками, кто просто поглазеть на торжище.

Машка, сидя рядом со мной, вертела головой во все стороны, боясь пропустить хоть что-нибудь интересное. А посмотреть было на что: дома становились всё наряднее, вывески лавок — всё затейливее, публика — всё разношёрстнее.

— Гляди-ка, Егорушка, — дёргала она меня за рукав, — а это что за люди такие в странных одеждах?

— Цыгане, — отвечал я, хоть и сам не ожидал их тут увидеть. — Кочевой народ такой. По ярмаркам ездят, торгуют, гадают, лошадьми меняются.

— А вон там что за музыка играет? — не унималась Машка.

— Шарманка, — пояснил я важно, словно каждый день слышал такую музыку. — Инструмент такой заморский.

Когда мы выехали на главную площадь, где располагалась ярмарка, даже я не смог сдержать возгласа изумления. Такого скопления народа, товаров, звуков и красок я ещё не видывал даже на Садоводе. Площадь, казалось, вмещала весь город и окрестные деревни разом.

Палатки и лавки выстроились рядами, образуя настоящий лабиринт, в котором легко можно было заблудиться. Между ними сновали покупатели, зеваки, разносчики, зазывалы — пёстрая, шумная, бурлящая толпа.

— Держись за меня крепче, — сказал я Машке, помогая ей спуститься с телеги. — А то потеряешься в этой толчее, потом не сыщешь.

Она кивнула и вцепилась в мою руку так крепко, словно боялась, что её унесёт волной этого человеческого моря. Впрочем, в глазах её не было страха, а восторг и любопытство.

— Фома, — окликнул я купца, — куда нам с досками податься? Где тут строительный ряд?

— Идёмте, Егор Андреич, — махнул рукой Фома. — Я покажу. Там самое бойкое место для такого товара.

И мы двинулись сквозь толпу, ведя телеги за собой. Продвигаться было непросто — приходилось то и дело останавливаться, пропуская встречных, объезжать особо плотные скопления народа, отвечать на приветствия знакомых Фомы.

А вокруг кипела ярмарочная жизнь. Крики разносчиков сливались в единый гул:

— Пряники тульские! Медовые, печатные!

— Платки шёлковые, расписные!

— Самовары! Лучшие самовары в Туле!

— Горячие пирожки! С капустой, с луком, с яйцом!

Запахи обволакивали со всех сторон: сладкий аромат пряников и мёда, терпкий дух дёгтя и кожи, острый запах дыма от жаровен, на которых готовились всевозможные яства, пряный дух специй и трав.