Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Каждому хотелось попробовать, и скоро вокруг корыт столпилась целая очередь. Бабы оттеснили мужиков и взяли дело в свои руки.

— Не так, Дарья! — наставляла Настасья молодуху. — Ты не бельё полощешь! Нежнее надо, нежнее!

Дарья, покраснев до корней волос, стала аккуратнее перебирать зерно в воде.

Когда первая промывка закончилась, мы слили мутную воду и залили чистую. Процесс повторили еще дважды, пока вода не стала почти прозрачной.

— Теперь, — объявил я, когда последняя порция грязной воды была слита, — начинается самое интересное. Замачивание!

Я снова наполнил корыта чистой водой, на этот раз с запасом, чтобы уровень был сантиметров на пять выше зерна.

— Вода должна быть не холодной и не горячей, — объяснял я, пока бабы рассматривали плавающие зёрна. — Летней температуры, чтобы зерно проснулось, но не сварилось.

— Как мужик после бани, — хохотнул кто-то.

— Именно! — я подхватил шутку. — Не разморенный до беспамятства, а бодрый и готовый к правильным подвигам!

Бабы захихикали, прикрывая рты ладонями.

— И сколько так держать? — деловито поинтересовался Степан, который тихо подошел и теперь внимательно наблюдал за процессом.

— Восемь-двенадцать часов, — ответил я. — Потом воду сливаем, зерно снова промываем и заливаем свежей водой еще на столько же.

— Почему дважды? — нахмурился Степан.

Потому что зерно — как упрямая девка, — вмешалась Настасья, прежде чем я успел ответить. — С первого раза не разговоришь, нужно время.

Все засмеялись, а я уважительно кивнул Настасье:

— Истинно так! Зерно должно напитаться водой, размягчиться, проснуться от спячки. Один раз замочишь — только-только просыпаться начнет. А второй раз — уже подготовится к росту.

— А если дольше держать? — поинтересовалась Дарья.

— Закиснет, — я покачал головой. — Всему своё время. Как там Захар говорит? Поспешишь — людей насмешишь, а промедлишь — врага потешишь.

— Это точно, — кивнул Степан. — А дальше что?

— А дальше, — я выдержал интригующую паузу, — самая важная часть. Проращивание!

Я подошел к сараю, и поманил к себе Степана."

"— Берешь доски и делаешь штук пять широких деревянных подносов с низкими бортиками. Чтоб до завтра сделал.

— Справлюсь барин.

— Так вот, после второго замачивания воду сливаем, и зерно выкладываем на те самые подносы, которые сделает Степан — я провел рукой по гладкой поверхности доски. — Слоем в палец-два толщиной, не больше. Если навалить горой — задохнется, заплесневеет.

— Как в тесноте на печи, — понимающе кивнула одна из женщин. — Дышать нечем, когда много народу.

— Именно! — я обрадовался точному сравнению. — Зерну нужно дышать. И еще ему нужна влага. Поэтому сверху накрываем влажной тканью.

Я демонстративно взял приготовленный кусок чистой ткани, намочил его в ведре и слегка отжал.