Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

— Это точно, — кивнул я, вытирая пот со лба. Работа была кропотливая, требовала внимания к каждой мелочи. — Фому в город придётся ещё раз отправлять. Пусть возьмёт ещё таких же, да и кузнеца пусть попросит, чтоб тот их закалил как следует. А то через день точить — не дело.

Пока мы работали, солнце уже перевалило за полдень. Пот заливал глаза, рубахи прилипли к спинам, но дело двигалось. Я уже закончил со своей пилой. Пётр с Митяем тоже свои пилы заточили — ровные, как на заводе получились. Ручная работа, мать его, зубцы аж блестели на свету, словно серебряные монетки. Каждый зуб Митяй выводил с такой тщательностью, будто ювелирное дело делал.

— Глядите-ка, Егор Андреевич, — показал он мне пилу, поворачивая её к солнцу. — Как зеркало! Брёвна сами проситься будут на распил.

Я покивал одобрительно. Работа и вправду была на совесть — каждый зубец заточен под правильным углом, без заусенцев.

Осталось ещё две пилы — отдали Митяю в работу, а сами с Петькой принялись за каркас пильной рамы. Доски для рамы были — Илья с Прохором прихватили, когда мы все вместе на Ночке возвращались с Быстрянки, только распилили по размеру.

Я приложил чертёж, что нацарапал угольком на бересте, и начал выставлять крепления. Линии получились чёткие, пропорции верные — инженерная привычка сказывалась. Кузнец, кстати, молодец оказался — сделал крепления точно по размерам, даже пазы под брусочки оставил.

— Вот сюда вставим первый брусок, — показал я Петьке, прикладывая пятисантиметровую планку. — Потом следующий, и так до конца. Чтоб расстояние между пилами было одинаковым. Как зубцы в гребне.

Пётр кивал, внимательно следя за моими движениями, аккуратно подбивая клинья и забивая гвозди. Молотком работал споро, без лишних движений — сразу видно, что руки золотые. А я проверял самодельным уровнем — не перекосилось ли что.

— А сколько досок получится из одного бревна? — спросил Пётр, откладывая молоток и вытирая руки о штаны.

— В итоге будет получаться четыре доски вот такой толщины, — я показал примерно пять сантиметров — на ширину брусков, — и два обрезка, что можно использовать как неликвид. Я быстро прикинул в уме и объяснил:

— Значит, брёвна будем брать, — хотел было снова в сантиметрах сказать, но на ходу перевел в понятные меры, — толщиной в локоть. Больше — не влезут в желоб, меньше — крайние доски будут узкие, никому не нужные.

Пётр почесал затылок, задумчиво глядя на пилы:

— А опилки-то, барин, куда девать будем? Целое море наберётся за день-то.

— Есть у меня задумка, — ухмыльнулся я, представляя, сколько всего полезного можно из них извлечь. — Соберём, да в мешки упакуем. На зиму пригодятся — подстилка для скота или топливо для печи спресуем. В городах за опилки деньги платят. Только успевай собирать да сушить.