Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Пётр, подкалывая его, аж ржал:

— Ты б ещё сказал, что французы напали! Такой крик поднял — вся деревня проснулась!

— Тьфу на тебя, — огрызался Митяй. — Я ж не со зла, Егор Андреевич, — оправдывался тот, поправляя шапку. — Испугался за дело наше. Столько трудов вложено…

— Знаю, Митяй, знаю. Но в следующий раз сначала разберись, а потом кричи, — говорил я, хлопая его по плечу.

У переката всё так и пахло гарью — едкий дым, казалось, въелся во всё, что только можно. Но целёхонькие оба колеса радовали глаз. Я обошёл их кругом, проверил каждую лопасть, каждое крепление — всё на месте, всё цело. Сердце отлегло.

Распределили работу быстро, без лишних слов. Пётр с Митяем кололи доски из оставшихся брёвен — топоры звенели, щепки летели во все стороны. А я принялся чинить помост. Где выдёргивал обугленные доски, почерневшие, как головёшки, а где уже прибивал новые. Гвозди из старых приходилось выбивать, обухом топора ровняя их на камне — каждый гвоздь теперь был на вес золота.

Пришлось использовать часть тех, что Фома привёз. Старые-то закончились напрочь, последний позавчера забил. В итоге к обеду подлатали треть помоста, а из новых досок, что Петька с Митяем накололи, доделали ещё добрый кусок. Опоры же стояли целёхонькие — крепкие дубовые столбы даже не закоптились, что тоже радовало.

Сели перекусить в тенёчке, я прикинул — желоба придётся делать с нуля, огонь их подчистую сожрал. Потом пилами с Петром займёмся. Ангар тоже поднимать нужно будет. У себя бы там, в двадцать первом веке, я бы просто бригаду нанял — приехали, сделали, уехали. А тут сам себе и прораб, и мастер, и подручный.

После перекуса отправил Митяя к заводи:

— Дуй рыбачить, малой, только удочку с корзиной не забудь. Ужин сам себя не поймает.

Петька опять заржал, как жеребец, а тот ускакал, довольный, как щенок. А мы с Петькой взялись за доски, пилили заготовки для новых желобов."

"В этот раз решили не в два яруса делать, как в прошлый раз, а в один — чтоб ход пилы был побольше. Тогда и брёвна можно будет пошире ставить, доски получатся широкими, добротными.

Пётр пилил и, пыхтя, всё спрашивал, допытывался:

— Егор Андреевич, а когда уже колесо на воду ставить будем? А то руки чешутся посмотреть, как оно крутиться станет.

— Всему своё время, Петь, — хмыкнул я, вытирая пот со лба. — Надеюсь, что скоро. Дня два-три справимся, да и будем ставить.

Илья с Прохором приехали уже со второй ходкой брёвен. Свалили у помоста — целую гору, и принялись их колоть на доски.

К вечеру желоба почти все восстановили — длинные получились, крепкие, под самый помост вывели, туда, где пилы будем ставить. Металл, что Фома привёз, завтра решили начать точить — превратить в настоящие зубастые пилы, способные брёвна, как хлеб, резать.