Ученики Ворона

— «Воронье гнездо»? — Гарольд засмеялся. — Недурственный каламбур, мистресс де Прюльи. Эта прическа имеет шансы стать титульной для всех девушек из Вороньего замка, так что ты, по факту, теперь законодательница мод.

— Пустозвон, — чихнула Агнесс, но по ее голосу было понятно, что она улыбается.

— Вино. — Йоганн поставил на стол три бутылки из темного стекла и деревянные кубки. — Сейчас будет жаркое и пиво.

— Супу принеси какого-нибудь, пожирнее и погорячее, — приказала ему Аманда. — И побыстрее. И подогретого вина со специями.

— Эта. — Йоганн криво улыбнулся. — Такого не держим. Вина, стало быть, со специями, да еще и подогретого. Ежели желаете, могу сбитень подать.

— Этого напитка я не знаю, — вздохнула Агнесс. — Ладно, обойдусь тем, что есть.

— Хочу выпить за вас, господа. — Гарольд умело разлил вино по кубкам и отсалютовал трем нашим помятым приятелям. — Вы показали себя в этой потасовке как истинные дворяне. Никто из вас не струсил, а то, что нам не повезло, так случается всякое. Бывает, что ты, а бывает, что тебя. Дамы, прошу прощения, но по-другому здесь не скажешь. И выпьем!

Собственно, это последнее слово и осталось у меня самым ярким воспоминанием из всего застолья, поскольку оно звучало чаще других.

А еще мне запомнилась обратная дорога, уже в ночи. Морозец щипал щеки и нос, луна, большая и круглая, болталась на небе как огромный желтый фонарь, Агнесс то и дело чихала, закутавшись в свою новую одежду, а Гарольд где-то впереди горланил развеселую песню про какого-то древнего короля-выпивоху, который не боялся никого, кроме своей жены.

Но при этом он был почти трезв и не снимал руку с эфеса шпаги. Не один я, стало быть, заметил, как на нас таращился родственник кузнеца.

Что до меня — я шел позади всех с Амандой и невесть с чего объяснял ей, как ее глаза с первого же дня захватили в плен мое сердце и что теперь мои жизнь и рассудок целиком в ее маленьких прелестных ручках. Ради правды, я в себе такого красноречия раньше не замечал, поскольку ухаживания за противоположным полом в моем квартале были не такими замысловатыми и, как правило, сводились к передаче девушке двух медяков до исполнения мужского желания и одного — после. Сам я, правда, такого никогда не делал. Не из-за брезгливости, просто у меня сроду не водилось лишних медяков.

Надо заметить, что Аманда слушала меня внимательно и поглядывала в мою сторону вполне благосклонно, в отличие от Флоренс, которой это почему-то очень не нравилось. Она это показывала всем своим видом и уже у входа в замок громко сказала, повернувшись к нам:

— Посмотрим, как ты запоешь, барон фон Рут, когда протрезвеешь.

— Это его дело, что он мне скажет завтра, и скажет ли вообще что-то, — отчеканивая каждое слово, ответила ей Аманда.