Ученики Ворона

«В третье воскресенье этого месяца, после полудня, тебя будут ждать в третьем доме от входа в деревню, в том, что по правой стороне. На крыше — флюгер в виде кота, сидящего верхом на собаке. Другого такого нет, так что не заплутаешь.

Ну да, ну да. Это же так просто — уйти из школы. И никому нет дела до того, что Ворону с его мировоззрением плевать — воскресенье на дворе или вторник, у него свой календарь, личный.

— Эта, прочли? — уточнил у меня корчмарь. Я кивнул, он тут же вырвал у меня пергамент и отправил его в огонь, который полыхал в плите. — Вот и славно.

Ну да. Тебе, может, и славно.

— Все, идите к вашим друзьям, — помахал рукой Йоганн. — Сейчас подам колбасок с пивом, а после — свинину вашему приятелю. Гуся, правда, придется подождать. Да, вот еще что. Дружок ваш, эта, пусть на Гретхен так не пялится. С ней брат ить сидит, а не муж. Муж ее сейчас занят, но, эта, скоро подойдет. Он кузнец наш, так что если красавчику вашему зубы дороги и остальные кости в теле — тоже, то лучше бы ему, эта, просто выпивать и закусывать.

Грохот из зала подсказал мне, что предупреждение запоздало. Явно началась потасовка.

Оно и к лучшему — никому ничего не придется объяснять. Например, тот факт, почему у меня настроение испортилось. Да и кулаками я сейчас с удовольствием помашу, главное, чтобы Гарольд никого не убил.

Против моих ожиданий, кузнец оказался не здоровенным детиной — косая сажень в плечах, а не очень-то и высоким мужичком, тому же Гарольду — по плечо. Но рост ростом, а силы в нем было немало. Впрочем, он же кузнец, что тут удивляться?

На моих глазах этот работник молота и наковальни под одобрительные вопли публики типа: «Давай-давай, Германн, бей этих прощелыг из замка колдуна!» — отправил в полет к входной двери Фрая, разбил табурет о голову де Лакруа, пытавшегося достать шпагу, ударом ноги отшвырнул в угол Фюнца, особо и не рвавшегося в драку, а после рывком поднял с пола разместившегося там Гарольда, которому, судя по всему, перепало первому. Экая досада, сорвался спокойный и размеренный ужин.

Кузнец деловито сжал горло моего приятеля здоровенной лапищей, которая не слишком монтировалась с его обликом, и, сопя, начал Гарольда душить. Причем не в шутку, не чтобы попугать. Он его натурально решил лишить жизни, и это меня не устраивало.

В два прыжка я подскочил к кузнецу, что с удовлетворением смотрел на синеющего Гарольда, который, судя по выпученным глазам, таки пришел в себя, и приставил к его горлу кинжал.

— Отпусти его, пожалуйста, — попросил я. — Зачем тебе это нужно? Ты его убьешь, потом сюда приедет его родня, спалит деревню. А то и раньше все здесь полыхнет, мы тоже ребята злопамятные.