Ученики Ворона

Нет, сиделка у Луизы была, она находилась при ней неотлучно, но тут речь шла о другом — о том, чтобы де ла Мале на себя руки не наложила. С нее станется, взбредет ей в голову что-нибудь вроде: «Не буду с такой рожей на свете жить» или, того хуже: «Зачем де Лакруа такая уродина, отпущу его на свободу», — и привет. Полоснет себе по вене кинжалом или петельку смастерит из подручных материалов, и вот нас стало еще меньше. Так что права Аманда.

Хотя и от нас зависит немало. Я вот, например, испытывал жуткое желание рассказать ей приватно про общение с Эвангелин, ну, опуская некоторые моменты, разумеется.

Понятное дело, что когда мы сидели у ее ложа, то как-то, вроде бы совсем внезапно, возникали разговоры о том, какие силы и возможности есть у магесс, в том числе и те, которые позволяют им сохранять вечную молодость и красоту. Но одно дело — отвлеченные разговоры, другое — мой рассказ, так сказать, из первых уст.

Это ведь была не иллюзия тогда, в борделе, в тот момент, когда Эвангелин еще была Фланой. Иллюзия — это когда восемнадцатилетняя девушка выглядит как таковая, а на ощупь — словно зрелая женщина, которую я чуть позже и увидел. Но тут-то все было настоящее, я же успел это все потрогать! Так что нечего Лу отчаиваться, нет для этого причин. То есть причины конечно же имеются, но есть и выход из этой ситуации.

Вот только рассказать я этого ей не мог по ряду причин. Хотел, но не мог. Пришлось бы слишком много потом объяснять, и не только ей, а еще и Аманде, которая все-таки поверила в то, что я не таскался в Эйзенрихе по борделям. Ну или сделала вид, что поверила. Хотя если бы дело упиралось только в это, еще ничего. Имя Эвангелин не должно прозвучать, это потом может здорово против меня обернуться.

Так что мы одновременно ждали дня, когда с лица Луизы снимут повязки, и боялись его.

А вот с Карлом все было куда как проще. К пятому дню пребывания в гостях у Раваха-аги он плюнул на все рекомендации как Идриса, так и толстяка-лекаря, покинул свои покои и направился прямиком на кухню, которую нашел по запаху. Оголодал наш друг за это время, на одних бульонах-то. Там он в одиночку смолотил жареную баранью ляжку, выдул два кувшина пива и один — вина, а после направился к нам — каяться. Поразительно, но во всех наших потерях он отчего-то винил себя.

— Не выполнил я твоего приказа, — стоял Фальк перед Гарольдом, опустив голову, и тряс отросшей гривой светлых волос. — Я должен был ребят прикрывать.

— Да при чем тут ты. — Монброн досадливо поморщился. — Нас бы все одно смяли. К тому же ты напортачил, ты и исправил. Эраст этого паршивца успел убить благодаря тебе.

Де Лакруа дернулся было, как видно, хотел сказать, что если бы Карл не сглупил, то никого и убивать бы не пришлось, но смолчал.

После Фальк направился в покои Луизы один.