Ученики Ворона

— Альба, — калитка, снова тихонько скрипнув, открылась, и мы увидели высокого сухощавого мужчину с резкими чертами лица, — мне доложили, что доставили письмо от Агнесс? Это так?

Надо думать, что это глава семейства де Прюльи, тот самый, что отправил нашу приятельницу в замок.

— Да, — не отрывая глаз от листка, ответила женщина.

— Господа, — заметил нас мужчина, — насколько я понимаю, вы друзья нашей дочери?

— Друзья и соученики, — отозвался наш лидер. — Виконт Гарольд Монброн к вашим услугам.

— Дон Джерардо де Прюльи, — немного церемонно произнес мужчина и повернулся к дворецкому, который, не мигая и даже, по-моему, не дыша, так и стоял у калитки. Вот же насколько здесь народ вышколенный. — Игнасио, с учетом обстоятельств моей супруге можно простить то, что она до сих пор не оказала гостеприимство этим молодым людям. Почему этого не сделали вы? Почему они стоят у порога, а не сидят за столом? Вы же знаете традиции нашей страны и нашего рода. Господа, прошу вас оказать честь моему дому и стать его гостями. И не беспокойтесь о ваших лошадях и слугах, о них позаботятся.

Взгляд у отца Агнесс, которым он буквально ощупал всю нашу компанию, был таким же острым, как и его ум, не сомневаюсь в этом ни на минуту. Он, как ранее отец Луизы, прекрасно понял, что Жакоб, Флик и Фриша не слуги, а такие же ученики мага, как мы и его дочь. Но даже с учетом обстоятельств, как он это назвал, не смог заставить себя пригласить простолюдинов в гости, то есть признать равными себе, зато нашел при этом достойный выход из ситуации.

Нам еще Равах-ага рассказывал, что в Южных королевствах сословные традиции сильны, как нигде в Рагеллоне, и наши западные уложения чести по сравнению с их — детские забавы. Тут не то что за слово — за взгляд устраивают поединки, а маленькое пятнышко на репутации семьи — трагедия для нескольких поколений. В качестве примера он рассказал нам случай о том, как дочь одного знатного вельможи в Анджане от кого-то понесла, не находясь в браке. Ну, бывает, жизнь же.

Как ни печально, скрыть это не удалось, а королевские уложения в части семейных отношений в здешних краях очень суровы. Короче, дочь этого вельможи считалась блудницей, то есть позор для репутации семьи невозможный.

Тогда этот аристократ задушил свою дочь, а после сообщил всем, рыдая, что та скончалась от приступа почечных колик, и был обласкан королем, который все прекрасно понял и оценил. Местный монарх любил, когда его законы, приказы и пожелания выполняются четко, быстро, досконально и в срок.

Вот такие нравы в этих краях. Так что отец Агнесс еще вполне гуманно с ней поступил, насколько я помню, там тоже речь шла о королевской немилости. Пусть и не к ней, но все-таки.