Ученики Ворона

— Капитан просит вас пожаловать к нему, — с возросшим уважением в голосе сказал он мне и протянул мой амулет. Потом помедлил и добавил: — Почтеннейший.

Вот ведь! Впервые в жизни таким словом назвали, приятно. Нет, ясно, что оно прозвучало благодаря Агриппе, а то и самому мастеру Гаю, но все равно на душе потеплело. Не спорю, есть в этом примесь тщеславия с самолюбием, но всего какой-то год назад я ел то, на что даже вот этот моряк смотреть не сможет, и спал там, где ночь застала. Какая разница, все равно идти некуда? А сейчас мне сказали «почтеннейший». Мне, выходцу из квартала Шестнадцати висельников, где едва родившиеся дети уже обречены на смерть!

Так что мне приятно. А если это кому-то покажется низким или недостойным — идите ко всем демонам, господа моралисты. Ваше мнение мне безразлично.

— Рад видеть вас, мой юный друг. — Капитан ждал меня на пороге своего невеликого, но уютного обиталища. Видимо, по халифатским традициям он обнял меня, одновременно махнув рукой моряку. — Исмаил, ты можешь идти.

Из вежливости я тоже похлопал ладонями по его спине. Ну и мускулы у него, чуть руки не отбил.

Равах-ага вообще производил сильное впечатление. Бывает такое — вроде человек и не слишком высок, и телом плотен, а исходит от него некое ощущение силы. Вот и здесь — Равах-ага был пониже меня ростом, под парчовым халатом, в который он был одет, угадывалось небольшое брюшко, но при этом сбит он был крепко, я бы сказал основательно, и сила у него в руках была немалая.

— Сын Агриппы — мой сын, — отпустил меня наконец капитан «Луноликой Лейлы». — А то, что незаконнорожденный, — это не беда. У моего отца было больше тридцати детей, клянусь в том убывающей луной, и из них только двое — я и мой брат были рождены от той женщины, которую перед людьми и богами он назвал своей законной женой. И что? Все выбились в люди. Все, кто выжил.

— И много выжило? — поинтересовался я.

— А-а-а! — покачал головой Равах-ага, лукаво прищурившись и огладив небольшую курчавую бородку. — Семь-восемь мальчиков, где-то так. Остальных забрали боги, на то была их воля.

Вот Агриппа разошелся. Эдак я сам скоро поверю в то, что он мой отец.

— А тебе, мой друг, вовсе повезло, — вроде бы шуткой, но явно с дальним прицелом сказал Равах-ага. — Фон Рут. Барон, э?

— Жизнь непредсказуема, — уклончиво ответил я, не зная, что ему еще наплел Агриппа. — Никогда не ведаешь, в какую сторону она понесет ту лодку, в которой ты сидишь.

— Красиво сказано, юноша. — Равах-ага почмокал, как будто съел что-то вкусное, и повторил за мной: — «В какую сторону она понесет ту лодку». Слушай, у тебя нет родни в Семи Халифатах? Тут, в Королевствах, народ простой живет, такое никогда не скажет.