Ученики Ворона

Мне даже показалось на миг, что вон тот крепыш, которого вы называли Карлом, — это мой старый друг Ричи Плечо, очень они похожи. Тот тоже все время жрать хотел и о девках говорил. Потому вы и остались живы. Мы не помним, какого цвета небо и как пахнет свежая листва, но есть вещи, которые живут в нас до сих пор. По сути, все, что у нас было в той, настоящей жизни, — это наше братство, ради него мы жили и ради него умерли. Мы были как семья — и вы такие же. Разные — и в то же время одно целое.

— Что же до платы… — Гертруда лукаво улыбнулась. — Есть кое-что, чем вы можете рассчитаться за наше гостеприимство.

— Теряюсь в догадках, — пробормотал я.

Призраки переглянулись.

— Когда вернетесь к своему учителю, вы непременно расскажете ему про эту встречу и наш разговор. — Гертруда была совсем как живая девушка, ее просто распирало от смеха. — И не забудьте упомянуть про то, что никто из вас, обалдуев-подмастерьев, не догадался поставить защитный круг от духов. А ведь ваш наставник этому заклинанию вас непременно обучал. Ну не мог он это упустить, никак не мог.

Верно. Учил. И ведь не вспомнил про него никто, хотя круг этот — штука ну очень простая. По сути, это как колокольчик — если рядом бродит призрак или просто неупокоенная душа, то маг, поставивший его, немедленно просыпается от звона в ушах. Плюс слабеньких духов этот круг еще и остановит, не даст приблизиться к его владельцу. Сильных, правда, пропустит. Вот этих бы пропустил.

— И то, что он с вами сделает, будет нашей наградой, — закончила она.

— Наш бы отправил на неделю выгребные ямы чистить, — задумчиво сообщил онемевшим нам Марк. — Или на две.

— Века идут — ничего не меняется. — Гарольд шмыгнул носом. — Это мы и получим, поверьте. И еще что-нибудь в довесок. Но даю слово, что передам нашему учителю все, что вы сказали.

— Скоро рассвет, — сказал Леон. — Нам пора. Да и вам надо поспать — утро принесет новый день и новые хлопоты.

— Мы были рады свести дружбу с… — Гарольд замешкался, подыскивая слово.

— И мы — тоже! — снова засмеялась Гертруда. При жизни она, наверное, была хохотушкой. — Прощайте. И помните: старые замки — старая кровь. Не будьте беспечны, в следующий раз вам может и не повезти!

По помещению пронеслась волна холода, и у почти догоревшего очага стало пусто.

Я, сам не знаю почему, глянул на Аманду, та подвинулась ко мне поближе. Несмотря на то что отношения между нами в последние дни были, мягко говоря, непростые, она все равно легла рядом со мной. Хотя, возможно, это был жест вроде: «Монброн может говорить все что угодно. Мы просто друзья».

— С кругом нехорошо вышло. — Монброн вздохнул. — Вот прямо стыдно даже. Одна радость — не только за себя, а сразу за всех нас.

— Тебе должно быть стыднее других, ты лидер.