Ученики Ворона

В том же Фюслере мы все делали поровну — знать и простолюдины. Ели, пили, топали по дороге, дрались с зомби — все. И выговор от наставника был не для нас или для них, а для группы. Для всех вместе. Здесь, в замке, сейчас начало происходить то же самое. Нет, до полного равноправия не доходило, обниматься мы друг с другом не лезли, но договариваться стало удобнее, чем пускать кровь. Мы все хотим учиться, надо дожить до инициации — так зачем раскачивать лодку? Понятное дело, что когда мы окажемся в большом мире, то снова разделимся на тех, кто не думает о хлебе насущном, и тех, кого никто нигде не ждет. Но до той поры еще далеко. Кстати, меня ведь тоже никто нигде не ждет, и дворянство мое яйца выеденного не стоит, так что я скорее из «них», чем из «нас». Правда, мне обещана награда, и немалая. Вот только не заключается ли она в кинжале, который я получу под ребра? Я об этом часто думал перед сном.

Еще одно подтверждение тому, что явная вражда уходит в прошлое, я получил, когда вернулся в зал.

Девушкам было проще — они уже разобрали инвентарь и деревянные ведра и теперь собирались отправляться наверх, тереть полы, а вот ребята выясняли, кому куда идти. Рубка дров была предпочтительней ассенизации, но хуже таскания воды — это понимали все. Но если бы раньше дележка переросла в громкую ругань, а то и в кровопускание, то сейчас все решалось проще. Без шума и гама все по очереди тянули жребий.

— Да чтоб вам всем! — Мартину достались туалетные хлопоты, он с недовольным видом бросил обрывок пергамента с буквой «Т» на пол и еще притопнул по бумажке сапогом.

— Подними мусор, — потребовала Рози де Фюрьи, очень спокойная и очень симпатичная виконтесса из Асторга. — Не тебе полы мыть, а нам. Подними.

— Сама поднимешь! — буркнул Мартин, все еще переживавший, что не он пойдет в лес.

Он вообще любил лес и этого не скрывал. По крайней мере, на Вороньей горе не осталось ни одного уголка, где он не побывал бы.

— Подними. — Рози не повышала голос, но я на месте неугомонного простолюдина уже поднял бы злосчастную бумажку.

Было в этой девушке что-то такое, что заставляло прислушиваться к ее словам. То ли в голосе, то ли в глазах. Не знаю.

— Что ты раскомандовалась? — Видимо, настойчивость Рози наложилась на неудачу в жеребьевке, и в Мартине вновь закипела злоба. — Да я тебя…

Банг! И мокрая тряпка прошлась по лицу простолюдина.

— Правильно она все говорит! — это была Фриша. Это она хлестнула Мартина и сейчас начала на него орать: — Только свинячить горазд. А ну, подымай!

— Вот же бабье! — проворчал тот, но подобрал злосчастный обрывок и убрал его в карман штанов. — Угомона на вас нет. На кой вы тут ляд сдались? Нет чтобы замуж выйти и дома сидеть.