Падение Ворона

Оскаленный положил на стол травмат, переделанный для боевой стрельбы, худощавый Артист задрал на животе просторную чёрную майку – за поясом джинсов торчала ракетница со вставкой под пээмовский патрон; Ящер ловко извлек из спортивной сумки обрез двустволки двенадцатого калибра, Джузеппе выщелкнул клинок своего знаменитого ножа… Губатый вынул из спортивных штанов видавший виды наган. Ворон забрал его себе.

– Яйца не отстрели, Артист! – усмехнулся Ворон, рассматривая револьвер. Судя по клейму, он был выпущен в 1897 году на Императорском тульском оружейном заводе. Это сколько ж лет, а работает справно!

– Они у меня железные, рикошет дадут! – отозвался Артист. Мысли Ворона вернулись в практическое русло.

– Мы с Губатым едем первыми. Артист, железные яйца оставь себе, обрез отдай Губатому – ему нужней будет, если что… Оскаленный, Джузеппе, Бешеный и Ящер – во второй. Заедете в лесополосу, так, чтобы нас видеть. Подъедете по сигналу, не раньше. Если, конечно, пальба не начнется.

– А какой сигнал? – поинтересовался Оскаленный.

– Один выстрел! Два выстрела подряд – тревога! А вообще, надо рации купить. Хотя бы штуки четыре. Я нашим продавцам задам вопрос…

Ворон занял место рядом с Губатым в «Ниве», остальные разместились в «девятке», и машины тронулись. Патрулей на дорогах не было, и это радовало. Наверное, отдыхают после круглосуточных дежурств.

Короткая колонна въехала на Южный мост, справа остались два высотных здания из желтого кирпича, выходящие фасадами на Дон. В одном из них жила Марина. Может, в этом, с часами в полукруглом выступе над крышей, которые сообщали всем приезжающим точное время, по которому живет Тиходонск.

– Красивые дома, – вроде просто так сказал Ворон. Но, как он и ожидал, Губатый повелся:

– Губы не раскатывай, – хохотнул он. – Тут только городские «шишки» живут.

«Как же она сюда попала? – подумал Ворон. – Может, отец большой начальник?»

Они пересекли Дон и мчались на восток, в сторону сорок пятой линии. Интерес к постройкам у Ворона пропал, он безразлично смотрел в окно на тянувшиеся слева базы отдыха с утопающими в зелени деревьев небольшими отдельными домиками, двухэтажными гостиницами, парковками и кафе под навесом у входа. Возле каждой из них на огромных металлических щитах красовались похожие друг на друга зазывающие объявления, обещающие, что только здесь посетителей ждут лучшая баня на дровах, массаж, настоящая донская уха, кавказский шашлык и прочие гедонические услуги. Ничего нового для коренного жителя Тиходонска, с детства знающего значение слова «Левбердон», как средоточия веселья, разгула и разврата, в мелькавших за окном картинах не было.