Падение Ворона

 – Пашка сам маляву пригнал, где прямо пишет, что сдали его иуды… И опять Ворон там мелькает со своей прокуроршей…

Старый вор многозначительно поднял корявый палец.

– Много вопросов, братва. Много непоняток. Не все я перечислил. Думаю, пришел черед самого Ворона послушать. А походу, если у кого есть что предъявить – так и предъявляйте!

Ворон посмотрел в хмурые лица «законников» и понял, что весы сходки клонятся не в его сторону. Молот чувствовал то же самое – это было заметно по движению челюстей – будто он что-то жевал.

– Привет честному обществу, – раздался из полумрака резкий, каркающий голос. – Или, как говорят в определенных кругах: «Привет анархистам – позор активистам!»

В круг света бесшумно, будто крадучись, вошел высокий худощавый мужчина с резкими чертами лица, острым, неоднократно перебитым в юности носом и квадратной челюстью. Одет он был с иголочки: льняной светлый костюм, расстегнутая на одну пуговицу легчайшая белая сорочка в желтую полоску и желтые, в дырочках, мокасины. Вряд ли он задумывался на кого, и какое впечатление произведет его наряд. Ему было на это попросту наплевать. Как и на многое другое, судя по высокомерному выражению лица и хищному взгляду льдисто-голубых глаз.

«Законники» снова переглянулись, и было видно, что они потеряли свою уверенность. Потому что на периферийную сходку прибыл лично Пит Лисица, о котором в криминальном мире, где он номинировался под цифрой «один» ходили легенды. О том, как он живьем закопал залезшего на его территорию московского авторитета Гулю, как покрошил банду Битка, «наехавшую» на его подкрышного коммерса, как разогнал десятки московских блатных, собравшихся без решения сходки, забрать у умершего хранителя общака Фитиля свое бабло[12], и многие другие истории, которые, впрочем, не отличались разнообразием и не воспитывали в душах слушателей возвышенные и прекрасные чувства, если, конечно, не считать таковыми страх и желание беспрекословно повиноваться каждому его слову.

Крест, Удав и Фонарь встали из-за стола и вышли навстречу поздороваться. Все они были коронованными «законниками» и в преступной иерархии стояли вроде бы на одной ступени с Питом, как четыре генерала с одинаковыми погонами. Но если три из них служат в далеких, забытых начальством округах, а четвертый возглавляет Управление кадров в Министерстве, то оценка меняется.

Так вот Пит в отличие от них периферийных, был центровым. К тому же, скоропостижно умерший при сомнительных обстоятельствах Фитиль передал ему московский общак. А сила плюс деньги создают абсолютную, несокрушимую мощь, поэтому Крест, Удав и Фонарь по-братски трижды расцеловались с опоздавшим гостем и вернулись на свои места только после того, как он занял пустовавшее до поры свое место.