Гнездо Седого Ворона

Юноша в непомерно длинном черном одеянии подошел к разом вдруг помолодевшему старосте и напомнил тихим, не терпящим возражений тоном: — Видящий Путь ждет его.

Отец Лилии нехотя кивнул и посторонился, уступая дорогу гостю. Ему самому было что сказать и о чем расспросить мужчину своей единственной дочери, но сейчас не его время.

Лешага внимательно посмотрел на юнца, столь бесцеремонно встрявшего в разговор людей, наделенных силой и властью. Было в этом парнишке нечто странное. Леха в первый миг даже не смог понять, что именно. Полное, совершенное отсутствие страха? Пожалуй, да. Опасное качество для того, кто им наделен. Еще бы не опасное…

«Страх — лишь первый шаг к пониманию угрозы, — говорил Старый Бирюк, бросая в побратимов ножи — поначалу не заточенные. — Он неизбежен. Но тот, кто замирает на первом шаге, никогда никуда не дойдет».

Здесь было другое. Его провожатый не просто умело преодолевал страх — вполне естественную робость пред сильным, обученным и хорошо вооруженным чужаком. Нет, он принимал и самого Лешагу, и опасность, которой так и веяло от гостя, так же, как принимает дерево налетевший порыв ветра.

— Идите, — напутствовал староста. — А мы позаботимся об угощении для всех нас и вот для них, — он кивнул на Черного и его зубастых собратьев. Вожак на всякий случай приподнял верхнюю губу, обнажив клыки. В отсутствие Лешаги пес вновь становился во главе Стаи и, конечно, головою отвечал за безопасность подруги хозяина. По всему выходило, что этот неизвестный, обхвативший ее своими лапищами, вовсе не желает ей зла. Но все же положение обязывало, и Черный немедленно дал понять — он здесь, он все видит, и если что, готов ринуться в бой, хотя бы и один против всех. А ведь он тут вовсе не один. В его оскаленной улыбке сквозило гордое превосходство того, кто живет вне стен, над теми, кто трусливо запирается в укрытиях.

* * *— Расскажи о своем хозяине, — попытался было начать беседу Леха.

— Он не хозяин, — доброжелательно объяснил юнец. — Я Ступающий Вслед. У людей нет хозяев. В лучшем случае, они могут стать хозяевами для самих себя, и то лишь отчасти.

— Как так?

— Люди, как стрелы. Рождение пускает их в неведомую цель. Кто-то достигает ее, кто-то — нет. Есть шанс, что стрела обретет собственную волю, но по большей мере она зависит от изначальной меткости Предвечного Стрелка, добротности лука и ветра, который в разное время дует в разные стороны.

Он подошел к дому, прилепившемуся у самого обрыва скалы, почти над бездной, и указал на дверь.

— Как обращаться к твоему… — ученик Старого Бирюка повернулся к провожатому, — наставнику?

Тот покачал головой.

— К нему не следует обращаться. Если ты пришел с добром — он знает это. Если в тебе зло — тоже знает. Если захочет что-то сказать, я тебе передам.