Дети ворона

Чтобы у того, кто найдет, были неприятности. Понял?

Шурка кивнул. Вытер ладонью слезы.

— Поэтому их везли в вагонах с замками?

— В каких вагонах? — спохватилась мама. — Вы опять на путях лазили?

Шурка опять всхлипнул. Плечи его затряслись.

— Шурка, — папа погладил его по голове. — Таким преступникам не место в Ленинграде. Среди честных людей. Поэтому их везли на поезде с замками. Понял? Сейчас не о нем речь. За вокзал тебя никто не ругает сейчас.

— Очень даже ругает, — возразила мама.

— Если кто-то узнает, нам очень трудно будет объяснить, что ты ее случайно нашел, — серьезным тоном сказал папа. — Ты понял? Рот на замок.

Шурка кивнул, всхлипывая. Папа обнял его. Погладил по спине. Подошел к столу, нашел в ящике зажигалку. Клацнул колесиком и бросил горящую бумажку в пепельницу.

— Вот и не о чем беспокоиться, — весело сказал папа.

Они глядели на пламя, быстро облизавшее бумажку со всех сторон.

Дверь щелкнула. Папа вздрогнул. Мама вскочила.

— Ты нас напугала, — сказала мама.

— А что это у вас горелым воняет?

— Это… — начал Шурка.

— Папа пыж поджег, — быстро объяснила мама.

— А, — сказала Таня без интереса и тотчас словно переключилась на другую радиопрограмму, куда более оживленную. — А у нас что сегодня в школе было! Перемена. Сидим мы с девочками на подоконнике…

— Шурка, — перебил папа, — мы не договорили. Вокзал — это отдельная тема. Целый месяц — никаких игр на улице. Тем более с Валькой. И завтра после школы — никакого Невского, никакого Папанина. Сразу домой!

— Он что — наказан? — оживилась Таня. — За что?

Шурка сделал ей лицо.

— Таня, садись поешь, — сказала мама. — Только руки вымой!

— Шурка, ты понял? — тихо и веско спросил папа.

— Понял, — буркнул Шурка.

А Танька всё тараторила:

— Ой! А что он на сей раз натворил? Опять с дружком своим шастал? Я так и знала!.. А что у нас было! В общем, сидим мы…

Шурка выскочил из подъезда. Вслед ему хлопнула дверь, с укоризной посмотрело соседкино окно с картонным бельмом. Но Шурка уже не думал про вчерашнее.

День смеялся и пах весной.

Шурка бежал — через Фонтанку — к Невскому проспекту. Там должны были проехать в машинах Папанин и его экспедиция.

Весь город радостно ожидал героев. Дома стояли как на параде: высокие, прямые, в лепных орденах и эполетах. Мартовское солнце наигрывало одним пальцем по подоконникам, козырькам подъездов: кап-кап, кап-кап, кап-кап-кап. Золотистые улыбки весны бежали по стенам, сверкали бликами на многочисленных речушках и каналах, обычно желтовато-хмурых. Дворники за утро сгребли снежную кашу по краям тротуаров, и солнце отыскивало в этих серых горных цепях крошечные алмазы: они сверкали. И даже чайки над просторной Невой казались чисто вымытыми и накрахмаленными, как столовые салфетки с твердыми уголками.