Гордая птичка Воробышек

Сама понимаешь, как я обижен.

– Хорошо, ты прав. Я не живу здесь, а работаю. Уборщицей и поломойкой, – я пытаюсь скинуть с себя мужскую руку, но у меня не получается. – Этот парень просто дает мне уроки, и это все, что нас связывает. Пожалуйста, Игорь, уходи, он здесь ни при чем, и его дом тоже. Я прошу тебя!

– Все? – слишком ласково спрашивает Грег, и я чувствую, как его дыхание учащается, а пальцы пробираются под свитер, скользя вдоль талии по голой коже. – Только лишь уроки?

Он не верит мне, ни капли, и не собирается уходить. Господи, хоть бы Илья не вернулся сейчас. Сейчас, когда… когда Игорь, кажется, позволит себе все, а я не смогу его остановить.

– Да! Пусти меня, слышишь! – закипаю, бессильно сопротивляясь настойчивым рукам. – Он просто богатый ботаник! Знаешь таких? Прыщавый заучка-аспирант! Только попробуй тронуть его и я, клянусь, я…

– Да…

– Я убью себя! И ты никогда меня больше не увидишь!

Игорь на мгновение застывает, затем больно впивается губами в мой сжатый рот, надсадно целуя.

– Он успел кем-то стать для тебя, да? – отрывается, зло полоснув щетиной по щеке, чтобы, запрокинув голову, запустить пальцы в мои волосы. Не отрывая взгляда, вытаскивает из них шпильки, позволяя длинным прядям рассыпаться по плечам. – Да, моя девочка? Успел? Потому что мне не нравится, как ты это сказала. Рыба, Филин, пошли вон! – резко бросает за плечо, нашарив пальцами и расстегивая на мне застежку пояса брюк. Стягивая с меня свитер, роняя куда-то под ноги очки. Легко пресекая властным напором мои отчаянные попытки борьбы.

– С каких пор ты стал таким стеснительным, Грег? С другими девчонками ты очень даже… – мужской голос, отпустив смешок, тут же трусливо обрывается от рыка.

– Вон, я сказал!

Брюки ползут с бедер, спина упирается в стену, и вслед за свитером мой кошмар стягивает с меня футболку. Проводит ладонью вдоль позвоночника к трусикам, сминая ягодицу и тесно прижимая к себе.

– Ненавижу тебя! Не смей прикасаться ко мне, слышишь! Не смей!"

"– Чем он лучше, Женька, ответь? Лучше трахает тебя, чем я?.. Так ты не мучь, скажи, чего хочешь! Как тебя трахнуть так, чтобы ты застонала подо мной? Чертова сука! Чтобы осознала, что моя и никого больше!

Руки Грега становятся еще смелей и нетерпимее, губы безжалостней, и вот уже бюстгалтер летит прочь, а грудь сминается в жадных пальцах.

– Отпусти, сволочь… Больно! – не знаю, кажется, я плачу. Поклялась никогда перед ним… и вот опять.

– Не могу, Женька, так долго ждал. – Грубая мужская пряжка ремня касается оголенного живота. Пальцы пробираются между ног, бесстыдно вздергивая тело вверх. – И что в тебе такого, что я схожу с ума, как последний дурак? Раскрой секрет, моя девочка.