Гордая птичка Воробышек

– Ты шантажист, Колька! – не сдержавшись, толкаю его под ребро локтем.

– Есть такое, – не увиливает он. У Кольки странное чувство юмора, но я давно привыкла к нему.

– И почему сразу он? – бормочу, поправляя очки. – А вдруг ты? Вон у тебя какая лапища, Невский, – тычу указательным пальцем в крепкую мужскую ладонь, лежащую на моем плече. – Подумаешь, какой-то Люков.

– Исключено, – дергает подбородком Невский, не поддавшись на провокацию. – Даже вампиры, Воробышек, бессильны против терминатора, – замечает грустно, – а я слышал, парень отлично дерется. Вроде бы даже участвует в закрытых боях без правил, и ставки на него там не шуточные.

Я позволяю себе улыбнуться: да-а, фантазия у Кольки будь здоров!

– Колька, врешь ты все! Илья, конечно, бывает резок, но я никогда не замечала за ним заносчивости или излишней агрессии – той самой, что крушит все вокруг. Я знаю, что это такое, поверь, я бы почувствовала. Надо же было такое придумать: выдержанный, холодный Люков и драка! – искренне недоумеваю.

Не знаю, что поражает друга больше – упрямое неверие в моих глазах или слова, но он вновь серьезен. Смотрит в окно, словно раздумывая над чем-то.

– Воробышек, Люков далеко не прост даже на первый взгляд, а уж на второй… Год с лишним назад у него была серьезная разборка с серьезными людьми из-за брата. Эта информация из источника, которому я склонен верить, и я не шучу. Вроде бы брат продул в карты кучу денег и подставил Илью, выставив своим поручителем, а сам смотался. Но, думается мне, там сразу интерес был связан с подпольными боями и тотализатором, веришь ты или нет.

Стычку видели ребята из соседнего факультета: братва подъехала к универу на двух бэхах, вызвала Люкова на разговор, и парень устроил настоящую мясорубку прямо под окнами их учебного корпуса. Говорят, то ли убил, то ли покалечил кого-то, – не знаю точно. Короче, только чудом не сел и не вылетел из университета. Вроде бы сам Синицын за него перед учебным советом вступился, тогда как папаша остался в стороне. – Колька вновь смотрит на меня. – Ты ведь знаешь, кто у нас отец, Жень?

– Э-э, – оторопело киваю я, впитывая невероятную информацию. Вспоминая и привязывая к ней слова Ильи о том, что он кое-чем обязан Синицыну, – Р-роман Сергеевич, а что?

– Даже так? – заламывает бровь Колька. – А фамилия?

– Люков, наверное, – осторожно говорю.

– Градов, Воробышек. Роман Градов, – сообщает парень, присвистнув, – самый богатый человек в городе. Тебе это о чем-то говорит?

Еще как! Настроение почему-то неожиданно портится. Например, о том, что я работаю в его торговом центре.