Гордая птичка Воробышек

Потому что я едва не сорвался. Едва."

"– Сынок, ты выпил. Не думаю, что сейчас самое время в ночь и гололед рисковать девчонкой. Не повторяй ошибок Якова. Ты знаешь: комната по-прежнему за тобой, как всегда. Женя может воспользоваться соседней с твоей спальней гостевой. Если посчитает нужным, конечно. Комнаты уже готовы.

Да, да, чертов Босс! Ты, как всегда, все предусмотрел! Я просто не смогу ее, уставшую, вывести в ночь на мороз. Не смогу остаться с птичкой наедине больше минуты, не выветрив хмель желания из головы.

Потому что я хочу ее. Хочу. Как никого и никогда не хотел прежде.

– Иди, воробышек. Просто иди, – как можно суше и холоднее. – Я прошу.

Иначе мне просто не устоять, чтобы не обидеть тебя. Не стиснуть в объятиях и не зацеловать до смерти, до сладкой боли в челюсти и вымоленного вздоха. Потому что я должен тебя касаться, я хочу тебя касаться. Сейчас. Постоянно. Каждую минуту. Каждую секунду. Везде. Черт! Да, именно так! Везде! Это сумасшествие чистой воды, наваждение, не иначе, от которого я не могу убежать.

Не могу.

Она уходит, оставив после себя пустоту. Срывается с места, взметнув у колен синий шелк. Ее больше нет рядом, но одиночество не облегчает муки желания. Я закрываю глаза, от тяжести внезапной потери не способный сделать и шагу, и вот она вновь стоит передо мной, такая нежная и желанная, она – гордая птичка воробышек.

Возможно, чья-то девушка. Чья-то невеста. Чья-то любимая…

Не моя.

Твою мать! Да отчего так душно в этом проклятом доме!

Что мне лепечет Ирка? Какой-то бред о вечной любви. Откуда она здесь? Зачем? Чего хочет? Я не намерен слушать Яшкину подстилку и грубо прогоняю девушку прочь, брезгливо оскалившись на обещание навестить меня этой ночью. Она не нужна мне. К черту Ирку! Все, о чем я могу думать, – это о серых, манящих, как далекое осеннее небо, глазах и теплом женском теле под своей рукой. Гибком, податливом, пробуждающем во мне все самые низменные мужские желания.

Черта с два я отдам девчонку кому-то! Не отдам. Как последний эгоист разрушу мир вокруг нее, но не разделю птичку ни с кем. Ни с кем.

– Ты нужна мне, воробышек. Нужна. – Иначе я просто сдохну.

– Хорошо, – тихо соглашается птичка, и только тут я замечаю ее. И вновь закрываю глаза, встречая ее запах.

– Если хочешь, я останусь рядом, и она больше не придет.

Глупая, она решила заслонить меня собой от тени моих прошлых ошибок. Что ж, лучше так, чем снова один.

– Останься… Если не боишься…

– Поздно бояться того, кто однажды оставил меня в своем доме, уложил в свою постель и поделился футболкой, тебе не кажется? Признайся, Люков, это ведь в твоем свитере я сегодня проснулась?.. А ты говоришь, боишься.

Мои первые прикосновения к ней. Первая женщина в по-настоящему моей постели. Без меня. Птичка-птичка, ты можешь быть безжалостна.