Гордая птичка Воробышек

– Так Донг действительно у тебя? – недоверчиво спрашивает Люков у отца, и я вижу изумление, промелькнувшее в его глазах. – Впрочем, неважно, – тут же прогоняет непрошеное чувство. – Это ничего не меняет. Когда это ты успел Воробышек склонить к совместной трапезе? С чего вдруг? Она не голодна.

Господи, как глупо. Дернуло же меня признаться незнакомцу. Я чувствую (не настолько я наивна, чтобы принимать участие мужчины ко мне за чистую монету), что по большому счету безразлична ему. Что для седоволосого хозяина поместья родной сын куда важней ужина с какой-то незнакомой девчонкой. А те концы нитей, за которые он пытается ухватиться в надежде остановить Илью, – пустой пшик, распознать который мешает личное упрямство. Я не могу дать ему желаемое и поспособствовать тому, что непонятно моему пониманию и меня не касается, кем бы он нас с Люковым не считал.

– Это совершенно неважно, – серьезно замечаю отцу и сыну. – Прошу вас, Роман Сергеевич, не берите в голову случайно сказанные мной слова. Так уж случилось, ничего непоправимого и страшного в том нет. Пожалуйста, верните сумку, нам с Ильей действительно хотелось бы уйти. Уже довольно поздно, а у нас еще куча незаконченных дел.

– Женя! – вдруг вскидывается мужчина и говорит так глухо и проникновенно, что мое сердце в ответ на это простое обращение пропускает удар. – Вспомни, девочка, что я тебе говорил. Разве я прошу многого? Ради Бога, пожалей старика.

– Чего вы хотите? – выдыхаю я.

– Желание. Одно-единственное желание, обещанное мне. Знакомство с Валдаем состоялось, ты прокатилась… В ответ на наш уговор я приглашаю тебя разделить с моей семьей радость встречи Нового года. Обещаю, тебе понравится праздник.

– Роман Сергеевич, – спешу я возразить, – я не сомневаюсь, что он окажется вполне достойным вашего дома, но я не давала слово согласия. Вы неправильно меня поняли…

– Я помню, – останавливает меня взмахом руки мужчина и нервно поправляет куртку, – но все равно надеюсь, что ты не откажешь.

Я не знаю, что сказать. Я слышу сердитое от Люкова: «Ты заигрался. Оставь ее в покое!», смотрю в темные, немигающие глаза его отца и вижу там разгорающееся пламя оголенной надежды. Невыносимо обжигающее и болезненное."

"– Господи! Ну сколько можно выслушивать это! – нарушает наше молчание Ирина. – Довольно, Роман Сергеевич! Я вас не узнаю. Вы действительно думаете, что словили за хвост удачу?! – Она презрительно фыркает, а затем смеется. – Хватит, перестаньте заблуждаться! Вы ошибочно бьете поклон перед той, кто едва ли стоит внимания вашего сына, это я вам как его бывшая девушка говорю. Ни одного стоящего объятия за вечер, хотя бы показного, и это наш темпераментный Илюша?.. Не верю! Она не смеет его даже коснуться, не то что решиться на большее.