Гордая птичка Воробышек

Да, я знаю – это глупо, но мне так легче. Напрасно мой бывший партнер принес вслед за мной документы в хореографическое, надеясь на примирение. Он ошибся. Я больше никогда в жизни не захочу видеть его лицо, слышать голос… и чувствовать общий танцпол под ногами. И никогда не стану жалеть о сделанном, пусть этим он и перечеркнул выбранный мной путь.

Я долго уговариваю себя оставаться равнодушной к окружающим меня звукам музыки, слежу за громким разговором ребят, болтаю сама, стараясь не замечать, как мое тело предательски отзывается дрожью на каждую приятную слуху композицию. Я знаю, что оно хочет и к чему призывает, я слышу его горячее желание, пульсом толкающееся в кровь, – эх, Колька-Колька! – и стараюсь унять биение сердца холодным глотком «Мохито»."

"К черту! К черту танцы, Воробышек! К черту!

Девчонки идут подышать на воздух, и я иду вместе с ними – мне тоже не мешает остыть. Кто-то у выхода больно толкает меня в плечо, от неожиданности я почти падаю, и, вцепившись в рукав Лиды, подняв глаза, замечаю остановившуюся перед нами Нарьялову. Первую красотку факультета в ультракоротком серебристом платье.

Девушка улыбается, кладет ладошку на грудь и виновато замечает:

– Прости, дорогуша, я такая неловкая! С тобой все в порядке? Очёчки не потеряла?

Она толкнула меня намеренно, это ясно. Удовольствие от сделанной пакости сладкой патокой растекается на «мэйкапистом» лице блондинки и мне остается только удивляться ее замашкам тринадцатилетней школьницы.

– Вполне, – отвечаю я. – Как видишь, нет, – показательно поправляю очки и прямо расправляю плечи. – Ты что-то хотела, – проникновенно интересуюсь, – неловкая?

Она продолжает стоять, свысока сверкая глазами на мой праздничный прикид, и мне приходится повторить вопрос, тверже сжав дергающийся рукав Петровой:

– Чего тебе, Нарьялова? Не томи.

Но томить меня ответом девушка не собирается. Она отбрасывает с плеч волосы, крутит на пальчике брелок сотового телефона и кривит в усмешке бледно-глянцевые губы. Говорит покровительственно:

– И в мыслях не было, девочка. Просто думаю, пожалеть тебя или позлорадствовать? Второе мне видится куда привлекательней первого.

– По поводу? – уточняю я. Мне вдруг кажется, что кого-то из нас двоих ветер несет в неизвестном направлении.

– Я ведь говорила, что Люков тебя бросит, а ты не верила, – улыбается девушка. – Теперь вот радуюсь своей проницательности. Весь вечер в одном зале и надо же, ни одного взгляда Ильи в твою сторону. Бедная брошенная девочка! И не танцует она, и на парней не смотрит. Если так дело и дальше пойдет, как бы ручки на себя с горя не наложила. Подошла вот спросить: может, помочь чем?

Ах, вот оно что, понимаю я, торжество справедливости налицо. Что ж, следовало сразу догадаться, в ком причина.