Месть вора

Впрочем, как и мой любимый женишок Дима.

– Тоже отрекся?

– Есте-е-ественно. Не смог простить мне того, что меня изнасиловали. И я почти три года, пока не откинулась по амнистии, хлебала одну баланду.

– А как откинулась, – улыбнулся я, – не пыталась продолжить разговор с этим кастратом?

– Ха, – довольно хмыкнула Конфетка. – Бог шельму метит. Уже два года, как кастрат сдох от ложного крупа. Представляешь, такой здоровяк?

– Может, потому что без члена и без яиц? – расхохотался я. – Иммунная недостаточность, нарушение обмена веществ.

– Может, – хихикнула Светка и, посерьезнев, добавила: – Все в ничего. Вот только… только после того случая я стала ярой мужененавистницей. Могу свободно общаться с мужчинами, поддерживать с ними дружеские отношения, даже очень теплые отношения. Но как только проявляется что-то, хоть немного похожее на стремление достичь со мной половой близости, я сразу чуть не блюю от отвращения. Не могу даже заставить себя кого-то поцеловать. Так что ты теперь, может быть, понимаешь, почему я сегодня цапнула тебя за губу.

«Не сегодня. Уже вчера», – машинально поправил я, бросив взгляд на часы, закрепленные на «торпеде». А вслух произнес:

– Наплевать. Я уже это забыл. – И потрогал основательно увеличившуюся в размерах губешку. – Ты, Светка, лучше скажи, как ты с такими понятиями умудряешься выполнять эти… деликатные поручения?

– Да я ж тебе говорила… – Мне показалось, что мой вопрос возмутил ее. – Еще ни одного кобеля не подпустила к себе на расстояние вытянутой руки. Просто парю им мозги. И все.

– Ну а если не с мужиками, а с бабами?

Мне показалось, что сейчас схлопочу по роже. Конфетка заводилась с пол-оборота. Но на этот раз она смогла взять себя в руки, ограничившись тем, что лишь обдала меня жаром своих презрительно сощуренных глаз."

"– Если ты у себя в зоне драл петухов, – едко сказала она, – то не равняй всех по себе. С ковырялками никогда не якшалась. Просто понимаешь, Денис… – Ее тон снова смягчился. Эта девочка как стремительно накалялась, так стремительно и остывала. – Понимаешь, я совершенно не нуждаюсь в какой-нибудь половой жизни. В любом ее проявлении. С того момента, как меня изнасиловали, я ни разу не то что не была с мужиком, я даже ни разу не мастурбировала. Как-то попробовала, но сразу вспомнила вонючего потного Рашида. И мне стало до одури мерзко. Наверное, это теперь останется со мной навсегда. До самой смерти… Слушай, а чего это я так перед тобой разоткровенничалась? – вдруг одернула она себя. И удивленно добавила: – Раньше я даже представить себе не могла, что буду рассказывать кому-нибудь нечто подобное. Даже самой близкой подруге. А ведь я знакома с тобой меньше суток… Ты что, священник, чтобы я перед тобой исповедовалась?

– Просто родственная душа.