Арканарский вор

У одного под глазом набухал громадный фингал, у второго челюсть была на боку, третий сердито ощупывал расквашенный нос.

– Уй… – тихо охнул Одуван и попятился.

– В кусты не ходи, – посоветовал Арчибальд, – подсматривать будут.

– Ну сынок… опять удружил! – прогудел могучий старик, вытирая юшку под носом. – Предупреждать надо, что с магом едешь. А вы, ваша светлость, рукам волю–то сильно не давайте! У нас мужики этого не любят.

– Да это никак твой батя! – сообразил Арчибальд.

– Батя, батя, – кивнул головой старик, вытаскивая из–за пояса кнут. – Скидывай штаны, сынок. Пороть буду!

– Тихо! – вклинился между отцом и сыном Арчибальд, краем глаза замечая, что из–за поворота выходит всё больше и больше народу. – Кто таков?

– Дык… – растерялся старик, – отец я его, Михайло. Меня, правда, больше Мишкой кличут…

– Ну это понятно, – усмехнулся аферист. – Запомни, Михаил. И вы все тоже запомните! Этот человек – мой друг. А я за своих друзей, как и за своих людей, любому глотку перерву. Это понятно?

– Поня–а–атно, – почесал затылок Михаил. – Ладно, сынок, сегодня я тебя пороть не буду.

Одуван благодарно посмотрел на своего спасителя.

– Вообще никогда! – строго сказал Арчи. – Ну… разве что с моего разрешения…

Одуван опять сник.

– Ай да барин! – загалдели в толпе.

– Этот в обиду не даст!

– Как за каменной стеной будем!

Арчи поднял руку. Искусство управления людьми, чувство толпы у него было врожденное. И толпа стихла.

– Запомните ещё одно. Для меня Одуван друг, а для вас господин де Галлон де Мрасе де Фьерфон!

– Одувашка, ты чё, в дворяне выбился? – ахнул Михайло.

– Выбился, батько… – Одуван гордо выпятил грудь.

– А теперь я хотел бы знать, почему никто не кланяется своему барону и его благородному другу? – перешёл в наступление Арчибальд, закрепляя успех.

Здоровенные дородные мужики начали усердно кланяться в ножки.

– Ваше сиятельство, извольте сюда. Мы уже всё к вашему приезду приготовили. Вся деревенька Заболотная встречать вас вышла.

Деревенька открылась сразу, за поворотом тропы. Деревья расступились, и перед взором барона раскинулось огромное озеро, вдоль берега которого в хаотическом нагромождении стояли добротные деревянные дома.

Одуван не соврал. Дворов четыреста, если не больше, в Заболотной было. У окраины деревни, той, что ближе к лесу, клубилась огромная толпа. Из неё вышел седой как лунь старик с подносом, на котором поверх затейливо расшитого полотенца лежал огромный каравай с маленькой, едва заметной солонкой сверху.

– Вот теперь как положено встречаете, – одобрил Арчибальд, – с хлебом, солью…

– Это староста наш, Михей, – шепнул Одуван, – а рядом сестренка моя Дуняшка.

Бойкая девица рядом со старостой выглядела как воробышек перед горным орлом.