Цена вопроса. Том 1

Да и нехорошо продукты таскать в комнату, мусорить… Непорядок это… Господи, о чем я думаю? Какая ерунда в голову лезет! Сесть – не сесть, здесь или в гостиной… Какое все это имеет значение?»

Наступившее от полутора стаканов водки облегчение быстро прошло. Шарков допил второй стакан, навинтил пробку на горлышко бутылки и отправился в комнату, которая когда-то была кабинетом профессора Ионова. Вот письменный стол, тот же самый, что стоял здесь тридцать лет назад, а кресло уже другое: Евгений Леонардович в начале девяностых приобрел свой первый персональный компьютер, и кресло пришлось заменить, ибо высокие подлокотники мешали работать на клавиатуре. Но когда молодой оперативник Валера Шарков оказался здесь впервые, профессор сидел еще в том, старинном, кресле с высокой спинкой и высокими же подлокотниками. Было это года за два до того, как отца выперли на пенсию…

В учетной группе того районного управления внутренних дел, где он тогда служил, работала молоденькая девушка по имени Настя, худая бесцветная блондинка, которая однажды, принимая у Шаркова карточки первичного учета «на зарегистрированное преступление» и «на выявленное лицо, совершившее преступление», бросила как бы между прочим:

– Все орут про кривое зеркало статистики, а вместо этого надо просто сесть и посчитать радиус кривизны."

"– Как посчитать? – удивился в тот момент Валера.

– Да элементарно. Естественная и искусственная латентность плюс типичные ошибки в квалификации, вот и вся кривизна. Зная ее коэффициент, всегда можно достаточно точно интерпретировать статистику. Только никому же неохота возиться. Про естественную латентность кое-что написано, про искусственную – меньше, все жить хотят, подставляться страшно. А применить математику к ошибкам или техническим погрешностям в квалификации вообще никому пока в голову не приходило. Всем проще либо оперировать готовыми цифрами, либо кричать на всех углах, что статистика – самая наглая ложь.

В тот раз Шарков сдал карточки и ушел, но слова Насти из учетной группы засели в его голове. И чем больше он думал о сказанном, тем интереснее ему становилось. Ведь и в самом деле, в Уголовном кодексе довольно много составов, разграничение между которыми проходит по чисто формальному признаку. Например, тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего, и умышленное убийство: если человек умирает в течение 14 суток после причинения повреждений, то деяние квалифицируется как убийство, а если больше 14 суток – то как тяжкие телесные со смертельным исходом. А велика ли на самом деле разница между 14 и 15 сутками? Более того, эта разница может оказаться всего в один час, но законодательный лимит в 14 суток уже будет превышен и в статистику попадет совсем другая статья.