Вопреки женской логике

— Мне кажется, тебе пора прекратить пить, — отозвался спокойно, нисколько не оскорбленный Гордей. Почему? Сам не знал. Может в какую-то секунду, стоя там, на крыше, будучи всего в нескольких десятках метрах от смерти понял одну простую вещь.

Невозможно быть хорошим для всех. А для некоторых вообще ничего хорошего не существует.

— Слышал Горди? Лошара ты, — оскалился Леша, сверкнув злобно глазами, проводя рукой, по талии, жавшейся к нему Царевой. — Неприятно, правда, когда у тебя девушку уводят? Будешь знать ботан, как рожей своей пресной возле моего крутиться.

— А? — Света непонимающе повертела головой, а вот Дима опустил виновато голову, вторя словам дружка. — Какая девушка? Ты ж говорил я одна!

— Да кому ты нужна, страшилище? — с отвращением отпихнул от себя Светлану, не удержавшуюся на диване. Под общий гогот она упала на задницу, озадаченно моргая, все еще не понимая смысла слов и игры, что с ней велась.

— Можешь забирать, я ее недавно распечатал. В постели бревно, как все целки. Если бы не твой финт с Таракановой, даже не подошел бы к ней — скривил губы, один из парней подхватил Светлану за руку, дергая себе на колени под свистки и улюлюканье. Этого уже Гордей стерпеть не смог. И без того раздраженный до крайности мерзкими шуточками этого недоумка, вовсе перестал себя сдерживать.

Они все думали, что им в мире позволено многое. Считали себя королями вселенной, бросаясь родительскими деньгами направо и налево. Могли топтать чужие жизни, ломать друг другу судьбы, не замечать разрушений, что за собой несли. В тот момент, когда кулак Лаврова впечатался в лицо ошарашенного Гришавского, его глаза в страхе расширились.

Понял сразу — довел до ручки.

— Горд, чувак! — Гордей не слышал криков испуга, окриков Макса с приятелями, рвущихся через охрану. Не обращал внимания на попытки отодрать его от Алексея. Удары, тычки, оскорбления — ничего не замечал. Один из компании Гришавского попытался ударить по затылку бутылкой, но наткнулся на пудовый кулак продравшегося Северова. Разбивая костяшки об окровавленное месиво Алексея, Гордей вымещал всю накопившуюся злость и ненависть за много-много лет.

— Лавров прекрати, ты убьешь его! Рыжая, чего стоишь, останови его! — орал Макс. Бесполезно. Удар, еще, хруст костей носа, боль в висках, звон в ушах, текущая по лицу кровь и почти онемевшие руки. Отмахнулся от Кости с Максимом, схвативших за руки. Тут же подоспела охрана, а вот Алексей только и мог слабо стонать, почти не шевелясь.

«Убей, убей, убей», — шептало злорадно подсознание, пока в какие-то доли секунды горячую голову не охладил поток ледяной воды. Замерли все, в том числе охрана, ошарашенная тем, что кто-то сумел проскочить мимо них.