Вопреки женской логике

Там что у нас кентавр?

— Можно и кентавра, — задумчиво потянула Валентина, — но мужик должен иметь большой… — она вновь бросила влюбленный взор на Гиви, — аргумент!

— Да ты просто маньячка!

— Я о любви пишу!

— И о страстных миледи в объятиях графа, — шепнула на ухо Гордею Наташа, обжигая его кожу своим дыханием. Она приподнялась на цыпочки, обвивая его шею.

— Ты что, стрелой моей укололась? — с подозрением поинтересовался купидон, на всякий случай, проверяя колчан, но тот валялся подальше на капоте, там, куда он сам его забросил после выстрела в Валентину для укрепления ее отношений.

— Ты меня за любовную наркоманку держишь, стрелочник? — фыркнула Тараканова, забираясь руками в варежках в расстегнутую ею же куртку, — я руки грею, холодно вообще-то.

— А я-то уж надеялся…

— И не мечтай!

Все протекало как-то странно. Их будни были наполнены погонями за влюбленными, чтобы те получали еще большую дозу любви с творческим порывом. Особенно ценились те, кто в душе считал себя непризнанным гением. Естественно в литературе — другие варианты даже не рассматривались. А таких людей, как оказалось, среди подопечных Гордея не так уж мало. Они то и дело хватали ноутбуки, тетради, блокноты, пытаясь создать уникальный шедевр. И пусть большая часть даже не тянула на хиленькую Дарью Донцову, все же творчество в какой-то мере выражало их индивидуальность. Даже если каждая вторая книга похожа на три следующих.

— Африканец!

— Араб!

— Главарь Сомалийских пиратов, а она его секретарша!

— Нет! Шейх, а она няня его сорока детей!

— Сорок детей, бедный мужик. — присвистнул Гордей, а Наташа хлопнула глазами, почувствовав, как парень ее обнял крепче.

— Это ж, сколько у него жен?

— Дочерта…

— «Под влиянием любовной магии, дружеских эмоций и всеобщей атмосферы счастья было решено создать шедевр «Невольная секретарша для шейха или няня для Сомалийского пирата». Таким образом. Можно считать, что они все сошли с ума…», — пальцы замерли, а Гордей задумчиво потер подбородок, вглядываясь в написанный текст отчета, который собирался отправить главе корпуса Купидонов. Последняя строчка сама всплыла в голове, потому и напечатал Лавров ее уже на автомате, хоть и не собирался вписывать туда собственное мнение. Пока думал, программа уже успела его обработать, и не успел купидон моргнуть глазом, как недопечатанный отчет отправился прямо на утверждение начальника. С минуту Гордей глупо пялился на экран, где мигала табличка «Ваш отчет отправлен в работу», а после взвыл, подпрыгнув прямо на месте, взвыл благим матом.