Вопреки законам стаи

Ты бы не успела вернуться, – в его голосе чувствовалось сожаление, но от этого мне было не легче. – Думаю, тебе стоит отдохнуть. Я провожу тебя.

Кивнув, я дрожащими руками стерла слезы со своих щек, не замечая, что редкие дорожки все еще пересекали покрасневшую кожу.

Когда мы проходили мимо дома Василины, я почувствовала болезненный толчок прямо в сердце. Слова вырвались до того, как я успела обдумать их.

– А мне нельзя пожить здесь?

– Сожалею, но этот дом теперь принадлежит моей матери. Не думаю, что вы приживетесь.

Моя голова обреченно поникла.

– Да, ты прав.

Эрнест увел меня подальше от ярко светящего фонаря, останавливаясь напротив небольшого домика, в котором мне теперь предстояло жить. Я перевела на него заплывший от слез взгляд, чтобы вскользь осмотреть, но большая ладонь, несильно сжавшаяся на моем предплечье, привлекла мое внимание к ее хозяину.

– Что?

– Сегодня я закрою глаза на твое нахальное поведение, но с завтрашнего дня ты должна четко следовать нашим законам и порядкам.

Неприкрытое замешательство отразилось на моем лице.

– О каком нахальном поведении ты говоришь? – Недоуменно качнула я головой.

Скрипя снегом под массивной подошвой ботинок, мимо нас прошел молодой парень, которого я никогда не видела здесь раньше. Но запах мне казался на удивление знакомым. Бросив на меня короткий взгляд, он почтительно поклонился Эрнесту.

– Альфа.

– Листар, – кивнул в ответ мужчина, не отпуская моей руки.

Дождавшись, когда оборотень отойдет от нас на достаточное для разговора без посторонних ушей расстояние, Эрнест продолжил:

– Теперь ты поняла?

– Нет, – дернула я плечом. – О чем ты?

Что он вообще хотел от меня? Пусть оставит в покое хоть ненадолго.

– Я не твой друг, чтобы ты так неуважительно разговаривала со мной. Это тебе понятно?

Ах! Вот он о чем. Да подавись ты своим уважением.

Вырвав руку из его захвата, который и захватом-то назвать нельзя, я поднялась на носочки и прошипела ему прямо в лицо:

– Да пошел ты… Альфа.

Жесткая ухмылка исказила напряженное лицо Эрнеста, отдаваясь скручивающей болью в моем животе. Я не хотела это признавать, но мужчина с легкостью зарождал во мне страх.

– А вот за это ты будешь наказана, – чересчур спокойно сказал он. – Но не сейчас. Даю тебе неделю, чтобы ты пришла в себя и адаптировалась. А затем мы встретимся еще раз.

Окинув меня безжалостным взглядом, Эрнест развернулся и быстро зашагал в сторону леса, покрытого мраком.

7 глава

Сколько нужно времени, чтобы пылающий огонь потери родного человека, наконец, погас, оставляя после себя только пепел? Недели, месяцы, года? Я склоняюсь к целой жизни.

Упираясь локтями в подоконник, я отрешенно смотрела на покрытые мерцающим снегом деревья, с щемящей грустью вспоминая время, проведенное с Ба.