Вопреки законам стаи

"

"– Как ты себя чувствуешь? – спросил Эрнест, целуя местечко за ухом.

Дернув плечом от щекотного ощущения, я откинула голову на плечо мужа, расслабляясь в сильных руках.

– Этот вопрос вы задаете мне каждые полчаса, – недовольно пробубнила я.

– Надо будет, и через каждые пять минут станем спрашивать, – отозвался Эрнест, поглаживая меня по большому животу. – Ты же знаешь, что мы волнуемся.

– И нервируете меня заодно.

– Если бы ты знала, каким бывает твой характер во время беременности…

Эрнест не стал заканчивать фразу. Да этого и не требовалось. Я все прекрасно понимала, но не могла обуздать свои эмоции, быстрая смена которых порой пугала даже меня. Что уж говорить о моих любимых мужчинах.

– Надеюсь, в следующий раз будет лучше.

– Ты всегда так говоришь, – засмеялся Эрнест. – А я всегда надеюсь.

– Мама! Папа! – донесся со стороны дома голос нашего самого младшего сына, трехлетнего Азура.

Встав на ноги, Эрнест аккуратно помог мне подняться с пледа и вместе со мной направился встречать сынишку, который гостил в доме бабушки. К слову, Радмила настолько полюбила своих внуков, что не готова была расставаться с ними ни на минуту. Она была частым гостем в нашей семье. Никогда не думала, что скажу это, но Радмила после рождения нашего первенца практически стала мне матерью. Она всегда была рядом со мной, поддерживала в трудные времена. Я могла на нее положиться, доверить своих непоседливых детей. Наверное, прежде чем принять меня, она должна была убедиться, что ее сын счастлив со мной. С того дня мы забыли о нашей многолетней вражде и приняли друг друга, только не на словах, а на деле.

Подхватив сына на руки, Эрнест прижал его к груди и трепетно поцеловал в лохматую макушку.

– Ты скучал по мне, папа? – спросил Азур, оглашая сад веселым детским смехом, на который тут же прибежали двое наших старших сыновей.

– Конечно. Хотел уже идти за тобой. Как он себя вел, мама? – от строгости, прозвучавшей в тоне отце, Азур весь подобрался. Видно было, что он что-то натворил. Вот только бабушка всегда молчала о проделках своих внуков.

– Он вел себя хорошо, Эрнест. Дай-ка мне лучше расцеловать других своих волчат.

Детям всегда нравилось, когда бабушка назвали их волчатами. Я одно время очень переживала, что мои сыновья не смогут стать полноценными оборотнями. Но Эрнест меня успокоил, объяснив, что чувствует текущую в их крови силу Альфы. Что ж, его слов было мне вполне достаточно.

Наблюдая за веселой игрой трех братьев на полянке, я прижала руки к животу, с нетерпением ожидая появления на свет нашей дочери. Обняв меня сзади, Эрнест положил свои ладони сверху, переплетая наши пальцы. Во время каждой моей беременности он был таким ласковым со мной, таким оберегающим. Боялся причинить мне хоть малейшую боль.