Смерти вопреки

Испытание прошли все, после чего агенты на радостях пригласили меня, как положено, обмыть успех.

Я хотел уже попрощаться с японцем, как тот вдруг неожиданно сказал ожидавшим меня у входа полицейским:

– Вы идите, а я ненадолго задержу господина Богуславского.

Один из агентов, Дмитрий, веселый холостяк, подмигнул мне и сказал:

– Сергей Александрович, мы идем не торопясь, а если припозднишься – ты знаешь, где нас искать!

С минуту мы стояли с Окато друг против друга, и все это время тот смотрел на меня, твердым, неподвижным, казалось бы, безразличным взглядом, но я знал, что это не так. Предстоял какой-то серьезный разговор.

– Мне сказали, что вы схватились в рукопашной схватке с дюжиной человек. Это правда? – вдруг неожиданно спросил он.

– И в результате оказались в больнице. Это очень плохо. Неужели я вас так плохо готовил?

– Вы забываете о том, что я обучался у вас всего три с половиной месяца.

– Речь идет не об этом, а о вас самом. У вас хорошие задатки. Невосприимчивость к боли, хорошая реакция, мощный удар. Все это надо правильно использовать, а вы не сумели.

«К чему это он клонит?»

– Мне сорок шесть лет. Из них девять лет я живу в России. Вы сейчас думаете, к чему я это рассказываю?

– Да. Мне интересно, – не стал я отрицать свой интерес к неожиданной исповеди японца.

– Гордыня и безответная любовь привели меня к поединку с родственником императорского дома. Я убил его и должен был дать ответ по всей строгости закона, но тут началась война. Мне было предложено с честью умереть на поле боя, и я дал согласие. В бою под Мукденом меня тяжело ранили. Русский солдат вынес меня с поля боя, затем врач сделал все возможное, чтобы я мог жить. Когда пришла пора выписываться из госпиталя, война закончилась. Лежа на больничной койке, я многое передумал и понял, что получил шанс начать жить заново. Может быть, поэтому ко мне пришла новая любовь к девушке – медсестре, которая ухаживала за мной. Перестав жалеть о прошлом, я стал жить настоящим. Сейчас у меня две дочери.

– То есть у вас все в жизни сложилось хорошо, господин Окато?

– Не могу так сказать. Жить вдали от родины и близких мне людей – тяжкое испытание, но речь сейчас идет не обо мне, а о вас, – он помолчал немного, потом продолжил.

– Двадцать семь лет я изучал искусство рукопашного боя под руководством трех известных мастеров своего дела. Потом сам стал мастером и долгое время пытался привнести свое в технику рукопашного боя. Кое-что мне удалось сделать, кое-что нет. Все это время мне казалось, что рано заводить ученика, так как самому еще надо многое познать и сделать. Теперь я так не думаю.

– Погодите, мастер! Ведь я и так ваш ученик.

– Вы меня не поняли. Разговор идет не о самозащите, а об изучении боевого искусства, которое называется: коппо-дзюцу.