Смерти вопреки

– Зря туман наводите, господин из жандармов. Для меня ваше появление очень даже ясно и понятно. Пояснить мои слова?

Пристав понятливо молчал, понимая, что вопрос не ему предназначен. Жандармский офицер сначала скривил губы в иронической улыбке, но потом нехотя процедил:

– Извольте, господин частный сыщик.

– Для начала вы уж как-нибудь определитесь, господин из жандармов, кто я. То ли адвокат, то ли частный сыщик, – мои слова вызвали легкую улыбку на лице пристава, благо, что жандармский офицер не мог ее заметить, так как продолжал стоять за его спиной. – Ладно, оставим эти препирания. Черносотенцы специально пришли, чтобы спровоцировать рабочих на драку. Дальше, по вашему сценарию, должна была появиться полиция и всех арестовать, после чего парней в черном отпускают, а рабочих начинают запугивать. Глядишь, вместо одного иуды в группе их станет двое или трое. Вы тут же победный рапорт по начальству отправите: не зря деньги получаю – работаю. Вдруг все ваши планы пошли коту под хвост, и вы, понятное дело, разозлились. Будет этот Богуславский у меня плакать горькими слезами! И вот вы здесь. Если что не так, поправьте меня, господин Смокин.

Тот какое-то время внимательно смотрел на меня, потом спросил:

– Это же надо такое придумать!

– Так я не прав или нет? – ответил я вопросом на вопрос.

– Не мне судить, ведь это ваше предположение, а не мое, – ушел от ответа жандармский офицер. – Только ведь эти пустопорожние домыслы к протоколу не подошьешь, а вот факт драки, учиненной вами в общественном месте, основан на показаниях живых свидетелей! Да-с! Что вы на это скажете, сударь?!

Я посмотрел на полицейского.

– Даже так? – я деланно удивился. – Степан Валерьянович, вы что на это скажете?

Участковый пристав чувствовал себя несколько неловко под моим настойчивым взглядом.

– Официального документа пока нет, Сергей Александрович, но есть заявления, скажем так… пострадавших. Пока мы пытаемся обосновать дело на их свидетельствах.

– А кроме пострадавших, других показаний свидетелей драки у вас нет?

Полицейский тяжело вздохнул. Ему явно не хотелось играть роль марионетки, навязанную ему жандармом.

– Так показания есть или их нет? – уже напрямую спросил я его.

– Есть, – ответил мне пристав, глядя в сторону. – Девять показаний в вашу пользу.

Я посмотрел на Смокина.

– Господин жандарм, что вы там говорили насчет протокола и зачинщика драки?

– В моем понимании все так и происходило, сударь.

– За клевету можно и к ответу привлечь. Вы об этом не подумали, Смокин?

– Господа, господа, успокойтесь, – пристав резко встал со стула, разведя руки в примиряющем жесте. – Не надо сгоряча бросаться резкими словами.

– Ко мне еще вопросы будут?

– Нет, – сразу и с видимым облегчением ответил мне Дмитриев.