Смерти вопреки

Дворецкий взял мою визитку, внимательно ее прочитал, после чего снисходительно-вежливым тоном объяснил, что графиня не имеет привычки принимать подобного рода гостей.

– Нет так нет, – легко согласился я, ничуть не расстроившись, так как на другой ответ и не рассчитывал. – Тогда примите подарок.

Дворецкий, уже собравшийся закрывать массивную дверь, удивленно вскинул на меня глаза.

– Картина. Ей она понравится. Заноси!

Мое последнее слово было обращено к шоферу, который достал картину из машины и теперь стоя ждал моих указаний.

Отступив в сторону, я подождал, пока водитель не поставит ее около дворецкого, после чего сказал:

– Передайте мое почтение госпоже графине.

С этими словами сошел с широкой лестницы, и пошел по дорожке к литым воротам с фамильными гербами графов Шварц-Зельде.

Полдня меня не было дома, но стоило мне переступить порог, как по ушам ударил пронзительный телефонный звонок. Снял трубку.

– Александр Бурш?! – женский голос просто звенел от напряжения.

– Да. С кем имею честь говорить?

– Картина! Откуда она у вас?!

– Скажем так: досталась по случаю. Увидел ее, потом увидел вас, решил, что вы очень похожи. Это всё.

– Вы не ответили на мой вопрос! – сейчас в ее голосе звучали повелительные нотки.

– А вы уверены, что я обязан отвечать на ваши вопросы?

На той стороне конца провода воцарилось молчание. Потом женщина шумно выдохнула и уже спокойным голосом сказала:

– Извините меня. На этой картине изображена моя мать. Картина была написана за два года до ее смерти. У меня не было возможности ее забрать. Она осталась в нашем имении… а потом мне сказали, что все погибло в огне.

– Спасибо. Если вы не против, то мне хотелось бы с вами встретиться.

– Не против. Когда и где?

Через полтора часа мы встретились в кофейне. Изящная, очаровательная и в то же время очень грустная молодая женщина. В больших серых, очерченных пушистыми ресницами глазах таилась боль. Я придал лицу выражение сочувствия.

«Она моложе, чем я думал. 22–24 года. М-м-м… Дьявольски красива. Ей бы живости в лице, а то… выглядит, словно собственный призрак».

С полминуты мы рассматривали друг друга.

– Мы с вами где-то встречались? – неуверенно начала разговор графиня.

– Благотворительный вечер в ресторане. Там еще выступала некая оперная певица. На ее выступление меня пригласил один приятель, любитель оперного пения. Там я вас и увидел.

– Судя по вашим словам, вы не любитель оперного пения.

– Не понимаю ни оперы, ни балета, зато люблю живопись, госпожа графиня.

– Кто вы, господин Бурш?

– Мужчина. Швейцарец. Владелец антикварной лавки. Знаю французский и английский языки. Для первого знакомства, думаю, хватит.