Смерти вопреки

Ссыпав бриллианты в мешочек, я достал второй, объемный и увесистый, мешочек. При виде него в глазах барона засветились огоньки любопытства. Развязал тесемки и достал монету.

– Это все старинные монеты? – несмотря на очевидность, уточнил барон.

– Очень старинные монеты и ордена. У меня есть несколько фотографий. Я их вам отдам. Проверьте, но вот насчет этой монеты, что сейчас держу в руке, могу сказать сразу: ее сестренку в 1941 году продали за 4250 долларов. Это американский серебряный доллар 1804 года. Еще имейте в виду, что с каждым годом эти монеты будут только прибавлять в цене.

Спрятав мешочек в стальной ящик, я достал оттуда несколько фотографий монет и орденов, после чего протянул фон Болену:

– Возьмите. Поинтересуйтесь у специалистов.

Выйдя из здания банка, мы какое-то время шли молча. Немец был в легком шоке и теперь пытался понять, как ему относиться к этому сразу ставшим таким непонятным русскому. До этого было все просто. Коммунист. Русский шпион. Один из тех, кто собирается утопить истинный миропорядок в крови капиталистов. А теперь? Кто перед ним?

Я понимал, что немецкому промышленнику трудно будет сломать сложившийся в сознании стереотип, поэтому не торопил его. Наконец барон заговорил:

– Вы меня удивили… Нет! Неправильно! Вы меня поразили своим деловым подходом! Да и как можно нечто подобное ожидать от коммуниста с их лозунгом: грабь богатых и раздавай бедным! От вас я такого точно не ожидал!

– Это еще не все, дорогой барон. Наибольшее удивление у вас еще впереди.

– Вы меня и так поразили – дальше некуда.

Я ему коротко описал, что будет с ним и его семьей, если он останется в рядах заговорщиков. Его очень расстроили мои слова, но он постарался не подавать вида.

– Зачем вы мне это говорите?

– Хочу уберечь от смерти своего будущего компаньона.

– Откуда вы можете это знать? – в его голосе чувствовалось явное раздражение. Он сомневался в моих словах и в то же время был готов поверить в них, так как русский уже показал себя весьма непростым человеком.

– Сейчас отвечать не буду, но вот это письмо, которое вы вскроете через три месяца, подтвердит все только что сказанное мною сейчас.

– Вы же знаете выражение: всему свое время. Так что наберитесь терпения и приготовьтесь ждать.

Спустя три с половиной месяца мы с фон Боленом снова оказались в кабинете его двоюродного брата, в сейфе которого хранилось письмо.

– Доставайте и читайте.

Тот достал конверт, потом посмотрел на печать, которую он еще тогда, три с половиной месяца назад, оттиснул на сургуче, запечатав им конверт. Пожал плечами, надорвал конверт и развернул сложенный вдвое листок. Текста там было совсем немного, так как у меня в памяти об этом событии сохранились лишь отрывочные сведения, но барон просто прикипел глазами к листку.