Смерти вопреки

Метательный нож словно сам собой в руке оказался, и я подумал в тот миг: умру, но и вас, гады, тоже достану! Вот… и все.

– Как нож метаешь, сам видел. Мастер. А как у тебя со спортом?

– Вторые разряды по самбо и боксу. При этом меня неоднократно хвалил наш инструктор по рукопашному бою, когда нас готовили в Химках.

– Вот оно как… – с некоторым удивлением протянул Стукашенко. – А на вид так и не скажешь, что богатырь. Ладно, Костя, больше вопросов к тебе не имею. Ты давай, парень, быстрее выздоравливай.

Судя по всему, мои ответы его удовлетворили. Затем стали приходить ребята, интересоваться моим здоровьем и подробностями поединка. Исходя из их восторженных восклицаний и какой-то детской радости, с какой был воспринят мой рассказ, эта схватка с гитлеровцами надолго станет предметом разговоров. Пришел ко мне и Митяй. К моему удивлению, с вещевым мешком за плечами.

– Это я тебе принес, – гордо заявил он и стал выкладывать из мешка различные вещи. Спустя пару минут передо мной лежали куртка немецкого разведчика, фляга, нож в чехле и полплитки шоколада. Не успел я все это оглядеть, как партизан снял свою куртку и вывернул ее наизнанку.

«Опа! Так она двухсторонняя. Весна-лето!»

– Во, гляди, Костя! И так, и так можно носить!

– Спасибо тебе, Митяй. Уважил ты меня, брат!

На простодушном лице молодого партизана появилась широкая улыбка, потом он взял флягу и протянул мне.

– Шнапс ихний. Чуть-чуть попробовал. Гадость противная… – При этом его лицо смешно скривились.

– Сейчас не хочу. Расскажи лучше, как ты добрался до лагеря.

Его рассказ уложился в несколько минут, после чего он сразу переключился на то, что ему было более интересно: на вещи, которые были взяты у егерей. Открыто и шумно, почти по-детски, радовался, какие ему достались добротные вещи. Куртка, штаны, кепи и сапоги. В конце пожаловался, что большую часть вещей у него забрали и положили на склад. Особенно жалел бинокль, который у него отобрали командиры. Потом достал из кармана губную гармошку и спросил меня:

– Костя, ты умеешь на ней играть?

– Вот, и никто не умеет, а я хочу научиться. Знаешь, я на гармони немного умею играть. Мне нравится…

В середине октября меня вызвали в штаб. Там сидели товарищ Град и товарищ Стук, так теперь именовался заместитель командира отряда по разведке и внутренней безопасности. В углу за занавеской, где был отгорожен угол для рации и обычно сидела Наташа, никого не было.

«Сейчас мне сообщат какую-то военную тайну», – подумал я, глядя на их серьезные лица.

– Вызывали, товарищ Град?

– Садись, Костя, – он помолчал, разглядывая меня так, словно видел впервые. – Нам нужна твоя помощь.

Я приготовился его слушать, но начал разговор почему-то Стукашенко.